Выйдя на прямой участок, Иван поддал ходу. Нас несло заметно быстрее обычной подводы, но без сильной тряски: колеса мягко глотали землю, корпус слегка дрожал на мелких камнях, ремни держали натяжение. В блокнот ложились цифры: километраж, тяга, расход. После второй версты Иван остановился, откинул крышку и пощупал ремень. Нагрев в пределах нормы.

В низине, где колеса пошли вязнуть в песке, Иван сбросил скорость. На дороге народ реагировал в меру своей испорченности. Какой-то мужик снял шапку и встал столбом у плетня. Две бабы у колодца инстинктивно спрятали ведра за спину, потом одна размашисто перекрестилась и нервно прыснула. Мелкие пацанята рванули было за нами следом, но стоило охране обернуться, как вся ватага с визгом растворилась в крапиве. Солдаты на обозной стоянке орали что-то про лошадей, а один на полном серьезе убеждал товарищей, что внутри сидят карлики-немцы и крутят педали. Разубеждать публику я не стал.

К третьей версте пыль плотным слоем легла на защитный кожух и забилась в щели. На глубокой колее машину хорошенько тряхнуло, врачебный сундук с грохотом приложился о борт.

На обратном пути Иван вел машину куда увереннее. Мы уже знали коварный песчаный отрезок, технично обошли разбитую колею, а у поварских костров заранее сбросили скорость, чтобы не пугать тягловых лошадей. Расход спирта превысил идеальные дворовые расчеты, но оказался сильно ниже худших прогнозов.

У развилки Иван плавно затормозил. Основной тракт вел обратно в лагерь. Отходящая вбок неприметная грунтовка через перелесок была помечена на карте как запасная: она срезала почти версту, шла по сухому грунту и выводила прямиком к северным воротам нашего двора — отличный маршрут для ночных курьеров. Его нужно предварительно обкатать.

— Берем короткую, — скомандовал я. — Идем до края леса. Если начнем вязнуть — сдаем назад.

Иван прищурился на солнце, оценил плотность земли у поворота и без лишних слов переложил рычаги.

Поначалу дорога радовала. Грунт плотный, колеи почти нет, деревья расступаются широко, сухая трава не наматывается на оси. Я зафиксировал отличный ход, как вдруг Иван резко перекрыл подачу топлива. Машина встала.

Он спрыгнул на землю, прошел пару десятков шагов вперед и присел на корточки у обочины. Я подошел следом.

В пыли отчетливо отпечатались свежие следы подков — небольшая группа верховых, без тяжелых телег, совсем недавно прошла в сторону заливного луга. Иван молча протянул мне снятый с ветки жесткий конский волос.

Иван напряженно вглядывался в просветы между деревьями.

Я не совсем понял его нервозности, так как тут в округе полно наших.