Молодой казак окончательно извелся.

— Дядь Степан, а и правда, кони-то где?

— Фрол, пасть захлопни.

— Дык ехала ж она как-то!

Среди конвойных послышался сдавленный смешок. Сычев даже ухом не повел, только желваки заходили под кожей.

— Тягло где? — вытянул шею Фрол.

— Внутри. Механическая тяга.

— Это кто ж ее там тянет?

Тут я всерьез позавидовал Ивану с его железобетонным молчанием. Зыркнул бы на парня — тот бы сам под телегу забился искать ответы. Пришлось отдуваться.

— Движитель. На винном спирте работает.

Фрол шарахнулся назад. Какой-то седой ветеран истово перекрестился, отдавая дань уважения местной невидали.

— Ишь ты. Пьющая, выходит?

— Работающая.

— Животина тоже в мыле, когда жрет, — философски заметил дед. — Да только конь с овса добрый. А коль эта с перепою чего чудит?

Дожили. Гений инженерной мысли девятнадцатого века оценивают по шкале поведения пьяной кобылы.

Сычев властно вскинул руку, обрывая перешептывания.

— Под брюхо заглянуть дозволяешь?

— Извольте. Только трогать ничего, дабы не сломать ненароком.

— Фрол, спешься. Глянь под днище.

Покинув седло, Фрол на карачках подобрался к «Авроре». Двигался он осторожно, словно ожидал, что из-под колеса выскочит французский шпион. Иван продолжал демонстрировать пустые ладони. Охранники за моей спиной сипели.

— Ну чего там? — рявкнул Сычев.

— Пусто! — глухо донеслось снизу. — Железяки одни, трубки медные. И жаром пышет!

— Откуда жар?

— Да бес ее знает! Переваривает, видать, выпитое!

Седой казак расплылся в улыбке. Соседи тоже заржали в голос. Оскорбленный в лучших чувствах, Фрол пулей вылетел из-под машины, едва не снеся головой подножку.

— Слышь, барин, — обратился ко мне седой. — А овсец она уважает?

— Нет, не употребляет.

— Вчистую?

— Абсолютно.

Ветеран почесал затылок, столкнувшись с вопиющим нарушением законов природы.

— Не по-людски это. В пути любая тварь прикорм берет. Машина — тем паче. Животина всяко понятнее будет.

Спорить я не стал. Мой драндулет и без того смердел сивухой и подозрительно лязгал, вгоняя строевых коней в конфуз. Им явно требовалось для начала доказать, что телега православная.

Тем временем дед зачерпнул из седельной сумы добрую жменю овса.

— Эт ты чего удумал, старый? — нахмурился хорунжий.

— Да так, для близиру. Не сожрет — и слава Богу. А ну как схарчит?

Чужая глупость мгновенно стерла краску стыда с лица Фрола.

— Дозвольте, я предложу! — парень с готовностью протянул руки.

— Хватит с тебя, насмотрелся, — отрезал Сычев. — Савелий, сунь ей под нос. И пальцы береги, дурень.

Да уж, Толя, в дурдом попал ты. Вроде и смешно, но как-то под пиками не очень весело.