— Эй! Эй! — вздёрнул клинок вверх Гай, салютуя как настоящий эсток.

— Чего ты? — удивился модификант. — Чего скалишься? Я тебя таким весёлым ещё ни разу не видел!

— Настоящий зелёный эсток, а тем более Подорожник или Чертополох идёт в бой с улыбкой на лице — в память о вожде, которого звали Марч Длинный Меч! Он сражался с мехами с одним только мечом в руках и сразил дюжину врагов в безнадёжном бою! Он улыбался, когда скрестил клинки с ними, улыбался, снося железные головы, и улыбался, когда умирал и кровь текла у него изо рта! — пояснил Гай и вогнал джанавар в ножны.

— А-а-а-а… Ну, это многое объясняет! — покрутил пальцем у виска Дон.

А дядя Миша похлопал парня по плечу:

— Познакомишь меня с этими твоими эстоками?

— Познакомлю, дядь Миша. Есть там один старикан — вы с ним точно общий язык найдёте… Только они это, ну…

— Чего «ну»?

— Каннибализм не одобряют.

Рашен только отмахнулся.

В этот момент раздались голоса труб, и стражи настойчиво попросили их пройти на арену. Снова белые плиты коридора и гулкие шаги в полумраке, потом — свет сквозь ажурную решётку — и они в центре огромного амфитеатра, полного зрителей!

Звучали какие-то слова на эльфийском, тревожная музыка. Гладиаторов под гомон толпы провели по кругу и вернули назад — в полумрак коридора и дальше — в раздевалку-арсенал.

— Показали товар лицом, теперь начнётся… — мрачно проговорил Гай.

Самое паскудное, что так ничего и не прояснилось — кто будет противником, какие правила поединка…

* * *

Оказалось — самое паскудное вовсе не это. А то, что эльфы приберегли Гая напоследок. Один за другим его товарищи по несчастью выходили на арену — и не возвращались. Это вовсе ничего не значило — наверняка кто-то из них всё-таки добыл себе свободу и теперь залечивал раны и ожидал. Но Кормаку от этого было не легче. Он успел прогнать разминочный комплекс с мечом, вспомнить все молитвы и ругательства, и даже вздремнуть на неудобной лавочке — когда, наконец, страж в голубых доспехах позвал его за собой.

Эти белые плиточки уже начинали бесить. Накручивая себя, он с улыбкой, больше похожей на звериный оскал, шагнул на песок арены. Что за чёрт? Прямо перед ним стояла княжна Кайнэ, в том самом воздушном наряде.

— Я буду переводить слова судей…

— Вы решили, что можете судить меня? — повысил голос Гай.

Ему показалось, или в глазах эльфийки мелькнуло умоляющее выражение? Бог с ней, пусть переводит…

— Волей богов пустоты и Светлого Совета ты стоишь здесь, на арене Правосудия, оспаривая справедливость приговора и своего наказания. Две причины привели тебя на арену, и два поединка предстоят тебе. Если останешься жив — будешь свободен. Если умрёшь — твой прах развеют в пустоте, и имя твоё будет стёрто из памяти… — перевела княжна слова, которые разносились над ареной из динамиков.