Дядя Миша уже с сомнением уставился на Гая.

— Тебе верить можно?

— А вы меня жрать не будете, господа медведи?

— Только если подерёмся. Но мне, например, драться с тобой не с руки, — сказал седой медвед и многозначительно глянул на изломанное тело в грязном и рваном оранжевом комбезе, которое висело на одной из балок лифтовой шахты — метрах в десяти от поверхности. — Медвежатки, с Гаем Кормаком мы ведь драться не собираемся? Он ведь ровный парень и pizdatyj muzhik, да? И за барахлом нашим присмотрел — не в службу, а в дружбу…

Медвежатки выразили своё одобрение и тут же кинулись собирать трофеи. Печёнку они сложили в отельную коробку и отдали её белому, который тут же обляпался в красное. Лопаты целой охапкой ухватил рыжий, а чёрный пошарил по карманам поверженных врагов и набрал кучу какой-то сомнительной мелочовки.

— Сандалии, сандалии сымай! — посоветовал одноглазый. — Они тут в цене!

Сандалии пришлось тащить Гаю, а дядя Миша нёс на плече одноглазого земляка, который пожёвывал печёнку.

Гай старался не думать в какой ситуации оказался и за что на самом деле попали на Жмых медвежатки. Он просто шёл в арьергарде, топча каменистую зеленовато-серую землю, и пытался в голове составить карту местности. Получалось откровенно плохо.

* * *

— Как за что? — удивился дядя Миша. — За убийство с особой жестокостью и каннибализм, конечно! Все медвежатки за это сидят, других статей у нас и нет, считай. Воровать мы не воруем…

— Что с бою взято — то свято! — возразил одноглазый.

— Трофеи не в счёт, верно… — поправился седой. — Так вот, у нас на Кондопоге чужого не берут, никого не обманывают, с дурью всякой очень не дружат, маленьких не обижают и маму с папой слушаются. Ну а то, что людей кушаем — так это традиция такая. Ну ежели он вызвался биться — так чего б его не скушать? Ты сам как — охотник, парень? Вижу — охотник. Ты же нормальный, а не из тех, кто слона ради бивней бьёт? Во-от! Подстрелил зверя — будь добр, скушай, чего ему зря пропадать? Вот так и с человеком… Вот он ножичек в подворотне достаёт и говорит что убьёт меня, стало быть, на бой вызывает. Ну так чего бы мне его не скушать?

— Ой, дядя Миша, не верю я, что к вам с ножичком в подворотне кто-то пристать рискнёт… — отмахнулся Гай.

— Так это давно было. А сейчас меня за случай в ресторане загребли. Мне в мёдик там попытались ангельской пыли подмешать — так я того…

— Кого?

— Официанта и повара. Ну, а чего они?

— Чего?

— Ну, имущество моё, стало быть, нужно было…

— Бр-р-р-р! Какое имущество-то хоть?

— Ну, золотишко. Старался я на Гвадалахаре, намыл песочку сорок унций… Вот они и… Ну, да. А там, полиция, то да сё…