Не дождавшись ответа, она приложила вейос к замку, и дверь, к которой я прорывалась с боем через всю Заводь, бесшумно отворилась.
Неужели в моей жизни будет хоть что—то просто?
— Спасибо, — пробормотала я и шагнула за порог.
Реальность услужливо сменила декорации. Вместо тесных коридоров, гудящих ламп и запаха дорогого парфюма — необъятный простор, залитый странным, ровным светом.
Святые единорожки!
Я здесь.
Я добралась.
Радость придала мне сил. Давно забыв о страхах перед встречей, переживаниях и обидах, я понеслась по идеально зелёной поляне, раскинувшейся до самого горизонта. Трава под ногами казалась слишком сочной, слишком мягкой — ни одного сухого стебля, ни одной кочки. В центре застыло зеркальное озеро. Его поверхность была настолько гладкой, что напоминала полированный обсидиан. Над водой висел лёгкий молочный туман — совсем не тот, что сковал горы за окнами Геры. В воздухе стояла оглушительная тишина: ни пения птиц, ни стрекота насекомых.
Один в один Центр. Будто и не уходила. Будто вернулась. Я даже на всякий случай обернулась проверить, не прошла ли случайно через портал.
А потом все сравнения исчезли, потому что зрение выловило Его, и я буквально споткнулась на ровном месте.
Тинхе.
Тёмные волосы, тёмные глаза. Взгляд устремлён вдаль неподвижного озера. Кожа чуть бледнее, чем я запомнила. Выражение лица пустое — такое, каким оно становилось каждый раз, когда он не видел причин быть понятным и добавлять эмоции в образ.
Обычный такой Тинхе. Да. Если бы...
— Какого… — Слов не нашлось.
Злость сверкнула яркой молнией.
Наверное, если бы я обнаружила Странника пристёгнутым к аппарату с трубками или в кандалах подземелья, шок был бы меньше. Причина, по которой Враг обнаружился не сразу в идеально пустом пространстве, была до ужаса банальной.
Чёрный костюм, покрывающий почти всё тело? Капюшон и высокий ворот, скрывающий лицо до самого подбородка? Перчатки — вечный атрибут Странника, неумолимо преследующего свою цель? Ничего из этого не было.
Мой любимый ночной кошмар, которого не сломили даже боги, сидел на искусственном пригорке в ослепительно белых одеждах. Свободная, почти невесомая ткань делала его похожим на монаха, нашедшего себя в вечной медитации.
— Тинхе... — Мой голос совершенно не вовремя сел. — Тинхе?
Мужчина не обернулся. Не изменился в лице. Не встал, как делал всегда при встрече. Не стал выискивать взглядом моё запястье.
— Тинхе, — позвала вновь, приблизившись. — Это я — Дробь.
Странник поймал моё отражение в озере и спокойно произнёс:
— Дробь. Конечно, это ты, Дробь. Кто же ещё?