— Почему, Тинхе?

— Хотел, чтобы они видели, — медленно произнёс мужчина, будто сверяясь, не противоречат ли это утверждение, сказанному ранее. — Да, хотел, чтобы они осознали, чем оборачиваются их жалкие попытки противостоять Золотой Оси. Попытки накинуть удавку судьбы на мою шею. Их прошлый дубль оказался под моим полным контролем, а их новый, к которому они все привязались, истекал кровью в руках того, кого они зовут Врагом с большой буквы. Прекрасная дева, пронзённая оружием молодого недобога в попытке спасти своего возлюбленного.

Он вновь повернулся ко мне, склонил голову набок и улыбнулся. Интонации окрасились цветом и вкусом.

— Жаль, ты всё пропустила. Бронза, становящаяся бледнее мела… Эта железная маска. Ты видела её искажённой от злобы и ярости, а я видел на ней слёзы. Его лицо, Дробь. — Произнёс он с придыханием. Тьма вспыхнула огнём. — Так разбивается не сердце. Так умирает душа. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами. Мне не пришлось ничего ему говорить. Слова были бы излишни. Они не дали бы должного эффекта. Этого и не требовалось. Ты, в моих руках, была красочнее любого высказывания.

Тинхе поднял ладони, будто бы стараясь передать момент. А потом его взгляд замер.

— Так много крови Мне казалось, она пропитала перчатки насквозь. И форма... — он принялся разглядывать собственные руки, будто видя их впервые. — Не должна она пачкаться. На ней столько заклинаний. Никогда ведь не пачкалась. Как на ней могла остаться кровь? Но вот же она… Не понимаю.

Я сглотнула тяжёлый горький комок. Глаза щипало от подступающих слёз. В тот момент, который описывал Странник, я была уже без сознания, а Клод позже ограничился лишь парой сухих фраз.

— Почему ты не вернулся проверить, выжила я или нет?

Враг моргнул, стряхивая наваждение. Исповедь истощала его; казалось, впервые за долгое время ему пришлось не повторять заученные мантры, а прорываться в настоящий бой с воспоминаниями.

— Это не имело значения. Вне зависимости от исхода, это более не имело значения, глупая Избранная.

Действительно, это уже не имело значения.

Сейчас умирал он.

— Глупая, — согласилась, чувствуя, как дрожат губы. Впрочем, не они одни — меня всю трясло. Туман полностью скрыл берег и дорогу к выходу, кончики пальцев мёрзли. — Пожалуй, и мне стоит признаться, Тинхе, — я склонила голову, позволив прядям волос упасть на лицо. Пусть Избранная в его памяти останется «глупой и мёртвой», а не жалкой и в слезах. — Ты был прав. Абсолютно прав с самого начала, когда предположил, что боги использовали меня как оружие. Специально подослали к тебе. Вот настоящий Большой План. И он сработал. Посмотри: ты более не представляешь угрозы. Жалок. Сломлен. Сокрушён. Обманут и предан. — Говорить становилось всё сложнее, но я продолжала: — Полюбить Врага? А чем, Тинхе? Моё сердце было отдано другому. Моей истинной любви, ниспосланной богами. Ты – всего лишь мостик из испытаний, который я была вынуждена преодолеть, чтобы обрести настоящее счастья в Его объятьях.