— Не очень понимаю, Влад. Зависит от того, что здесь будет располагаться.
— Это да, но все равно же должно быть первое впечатление.
— Ну, если так, да, мне нравится. Со вкусом сделано. Приятно здесь.
— В общем, тебе нравится? — спросил Влад, и я заметила в его взгляде огонек здоровой гордости от хорошо выполненной работы.
— Можно так сказать, да, — я все еще не понимала, что конкретно он мне показывает.
— Вот и хорошо, тогда поехали дом…, — Влад осекся.
Я поняла, что он хотел сказать — домой. Но не смог этого произнести. И был прав. Нет у нас с ним такого места, которое мы могли бы назвать домом. Было, но не стало. И я заметила, что это и он это сейчас осознал и не стал договаривать. Он немного нахмурился. Словно хотел прогнать какую-то мысль. Казалось, что-то хочет сказать, но Влад промолчал, и так молча мы сели обратно в машину.
— В общем, Влад, ну, совсем заинтриговал, давай рассказывай, зачем тебе этот бывший пионерский лагерь? — попыталась я разрядить обстановку.
Мне сейчас совсем не хотелось выяснять отношения.
Похоже, и Владу тоже. Морщина, прорезавшая его лоб, разгладилась, и он оживился.
— Здесь будут дети, много детей, — у Влада засияли глаза, — только представь: лучшая больница с самыми лучшими врачами, школа с лучшими преподавателями, реабилитационный центр и детский дом, такой детский дом, чтобы для детей был не хуже, чем просто дом.
Влад говорил с таким воодушевлением, что я только диву давалась и невольно сама заражалась его энтузиазмом.
— Прости, если скажу неприятное, но я понял, чем хочу на самом деле заниматься, куда должен тратить ту кучу денег, что у меня есть, когда ты сказала, что чужих детей не бывает и даже обсуждать ничего не хотела по поводу судьбы Дани. Все сразу стало кристально ясно. Сколько их таких — брошенных детей. А я за то время, Лиз, пока достраивал здесь все, включая дом, увеличил состояние чуть ли не вдвое. Если человеку столько дается, отдавать нужно не меньше.
— Хорошая мысль, Влад, — от его слов у меня почему-то застрял ком в горле.
— Не столько моя, сколько… хотя, мысль-то моя, но в башке она у меня появилась благодаря…
— Договаривай.
— Не хочу, чтобы тебе было неприятно.
— Нормально все, договаривай.
— Благодаря тебе и тому, что я натворил, только ты пойми правильно, я не оправдываю себя. Я знаю, что ты никогда не простишь, да больше скажу, я сам себя никогда не прощу, но жить все равно дальше нужно как-то. И я все равно не смогу быть вдалеке от сыновей и от тебя. Даже, если у тебя будет какая-то своя другая жизнь… я не знаю, как это объяснить.