Мне даже объяснять было не нужно, что произошло. Скорее всего стандартная ошибка: погладила по голове или еще какое-нибудь проявление заботы или нежности, которые для Артёма подобны пытке.
Алёна явно паниковала и не понимала, что делает. Она пыталась поднять Артёма с пола и тем самым только усугубляла ситуацию.
— Я не понимаю! Он так кричит! — причитала она.
— Так, стоп! — я взяла ее за руку. — Просто отойди от него. Ничего не говори, не прикасайся, не нужно его трогать. Не стой близко.
Я отвела Алёну в сторонку, и Артём перестал дрыгать ногами и руками.
Он сел на полу, я достала из кармана шахматную фигурку и поставила на пол рядом с ним. Артём взял шахматного коня в руку и почти полностью успокоился.
— Лиза, простите, я глупость сделала, — Алёна чуть ли не плакала.
— Не переживай. Все с Артёмом делают ошибки. Ты приноровишься, — успокоила я ее.
— Лиза, этот мальчик? — услышала я голос Макса за спиной.
Макс с Лорой приехали по моей просьбе. Вообще я звала только Макса, но эти двое не отлеплялись друг от друга. Я рада была видеть своих друзей, но, иногда, глядя на них, чувствовала, как покалывает сердце. Они для меня были и моей отдушиной и вечным напоминанием о том, как могло быть у нас с Владом и как у нас с Владом не получилось.
Я подошла к ним. Макс стоял с шахматной доской под мышкой.
— Да, он, — ответила я Максу.
Неделю назад случилось нечто удивительное. Артём нашел книгу одного из воспитателей, которую тот оставил рядом с его кроватью — Владимир Набоков — «Защита Лужина». Про мальчика аутиста и вместе с тем гениального шахматиста. Мы знали, конечно, что Артём уникален и в свои шесть лет уже умел читать, но его никто этому и не учил. Так вот, он проглотил эту книгу, которая не каждому взрослому дается, за три дня и часами после рассматривал обложку, на которой красовался шахматный конь.
Он водил пальцем по картинке и, мне казалось, будто он как-то ожил. Я принесла ему шахматного коня и больше он с ним не расставался. На следующий день я оставила в комнате Артёма учебник по шахматным азам. Артём прочитал и его. И тогда у меня возникла мысль позвать Макса, чтобы он сыграл с Артёмом в шахматы. Я была почти уверена, что из этого получиться нечто удивительное.
Макс сделал шаг к Артёму.
— Не подходи близко, — предупредила я его.
— Спокойно, — Макс снисходительно улыбнулся, — я знаю, как себя с ним вести.
Я вопросительно глянула на Лору.
— Он знает, — ответила она на мой незаданный вопрос.
Макс сел по-турецки на полу в двух метрах от Артёма, раскрыл шахматную доску и высыпал фигуры. Артём, будто осторожная кошка, чуть повернул голову, прислушиваясь к приятному стуку костяных фигур друг о друга.