Чувствую себя так, будто угодил в капкан. Как все это теперь разрулить, я не представляю. Помню, как-то Линда на одной из ее практик по равновесию говорила: «Иногда просто нужно дать ситуации решиться самой по себе». И как черт подери это сделать? То, что происходит сейчас может само по себе решится? Нет, само здесь не рассосется, только затянет еще глубже в трясину, из которой будет уже не выбраться.
Линда открывает дверь, и я на секунду замираю. От отвращения. Я вижу в ее глазах себя недавнего, светскую звезду-плейбоя. Я вижу ее — такую нарочито яркую, такую гламурно банальную. Как я на это повелся, ума не приложу. Надо же, будто мозги начисто отшибло. Началось все с массажа, а закончилось какими-то духовными практиками, наставлениями на путь истинный и изменой жене. Банальщина. Вот же я осел.
Мне хочется уйти.
— Что случилось? У меня мало времени, — начинаю я с порога.
— Может пройдешь? Времени всегда не хватает, Влад, пока сам его себе не выделишь, — отвечает она и закрывает за мной дверь.
В ее квартире пахнет восточными благовониями, какими-то маслами и этот запах навязчиво успокоительный. Как сама Линда с ее медитациями, практикой равновесия, медовым низким голосом, плавными движениями. Голову сразу же ведет, в глазах все размывается. Я зажмуриваюсь, стряхиваю дрёму, прохожу в гостиную, но не сажусь, рассчитывая, что разговор будет недолгим.
— Ты какой-то взъерошенный, Влад, — Линда слегка улыбается. Я вижу, как она играет — лицом, позой, взглядом. Она — акула, она откровенно заманивает. Я усмехаюсь. Своей тупости. Линда спрашивает, — выпьешь что-нибудь?
— Я за рулем.
— Кофе?
— Давай к делу, — резко обрываю ее. Мне надоела эта музыка, меня мутит все сильнее от запаха, мне претит откровенная игра в соблазнение Линды.
— Нет у меня никаких с тобой дел, Влад, я хотела тебя увидеть.
— Ты сказала что-то случилось. Я потратил свое время и приехал это выяснить.
— А ты считаешь, что ничего не случилось и нам нечего обсудить? Присядь уже, весь как на иголках. Не веди себя так, будто я тебе чужая, — голос Линды становится резче, от этого черты ее становятся острее, и она тут же теряет свою плавную привлекательность.
Я хотел было ответить, что да — чужая, но тут же понимаю, что теперь не могу это сказать вот так запросто. Может быть, чужой мать моего будущего ребенка? Чтобы там между нами не произошло?
Линда подходит вплотную. Меня окутывает ее запахом. Я делаю шаг назад, лишь бы не коснуться ее, и невольно падаю в кресло. Линда смеется, запрокинув лицо. Колышется ее полная грудь. Распахивается вырез.