Я устало провожу по лицу. Все это спектакль. В этой обертке нет содержимого. Об этом говорила Лиза. Я только сейчас это вижу. Смотрю на роскошную яркую обертку Линды и думаю о том, что она — холодная и пустая.
— Линда, серьезно, о чем ты хотела поговорить? — я встаю, отодвигаю Линду, подхожу к окну и открываю створку, мне становится здесь душно.
— О тебе, в основном, — она садится на диван,
— А чего обо мне говорить? Я свои проблемы решаю сам.
— Ты себя странно ведешь. Кругом только и разговоров о твоем исчезновении. Ты год не пропускал ни одной вечеринки. Ты был таким общительным, тебя все любят. С тобой хотят делится проектами, деньгами, но ты на все забил.
— Мне это больше не интересно. Это всё?
— Говорят, у тебя серьезный контракт слетел. А это роняет тень на твою репутацию, и скажется рано или поздно на твоем росте. Ты существенно просядешь! Тебе надо взяться за ум, пока не поздно.
— Я же сказал, мне неинтересно. Если тебе нечего сказать существенного, я пошел, — я направился к двери, но Линда преградила дорогу.
— Давай проясним. Это я тебя научила жить так, чтобы деньги к тебе рекой текли. Я поддерживала тебя в твоем развитии. Ты теперь просто так, из-за своей мыши серой, решил отбросить все достижения, над которыми мы трудились?
Я развернулся и с удивлением глянул на Линду. Что она несет?
— Над чем мы там мы вместе трудились? — уточнил у нее.
— Мой вклад был моральным, психологическим. Ведь ты считаешь, что твоя Лиза помогла тебе достичь первого успеха. Почему же ты не считаешь, что то, что я делала для того, чтобы развить успех, это тоже вклад? Это тоже помощь? Без меня твоя дура жена потопила бы тебя! Почему ты за нее уцепился? Что в ней важного? Я — та, которую хотят все. Я тебя выбрала. Я полюбила тебя. Я тебе помогала. Она только была недовольной.
Сказать, что я был в шоке, не сказать ничего.
Линда была моим позорным постыдным сном. Но в ее голове созрела целая вселенная под названием «Влад и Линда». Она на самом деле сравнивала себя, чертову светскую потаскуху, с моей принцессой. Она реально претендовала на место Лизы.
С трудом сдерживая ярость, я сказал:
— Не смей произносить её имя. Не лезь в мою жизнь, не вздумай лезть ко мне или к моей жене. Нет никаких «нас».
Ее глаза темнеют и мне кажется, еще немного и она метнет в меня молнию. Я на секунду думаю о том, что светские новости вечно упоминали Линду в связи с каким-то очередным богатеем, таким же придурком вроде меня. Кого еще она направляла на путь денежный, кому она там делала массажи с придыханием и колыханием грудей, а потом внушала, какой он там распрекрасный идиот. Поэтому я внезапно заявляю: