Я открывала глаза еще в тумане таких сновидений, но тут же вспоминала, что произошло на самом деле, и волна сожаления накрывала меня с головой. Я каждое утро посыпалась в слезах, но меня успевал умиротворить очередной спокойный день, и все повторялось снова. Я ложилась спать, толком меня не отключало, и снова счастье во сне, и снова бездна по утру, в которую я смотрела и только успевала, проснувшись отвести взгляд, чтобы не провалиться в нее окончательно.
Я лежала и смотрела в потолок, в окне сверкал золотой полумесяц. Я уже почти задремала, когда телефон ожил уведомлением. Я глянула на экран — сообщение от Влада. Он словно угадал, когда нужно написать, чтобы я прочитала. Именно сейчас, когда я уже почти провалилась в сон, где снова буду видеть, что у нас все хорошо, что не было предательства и все лучше, чем даже было раньше.
Я проглотила застрявший в горле комок и открыла сообщение:
«Как ты себя чувствуешь, Лизонька, все хорошо?» — спрашивал Влад.
Я вертела в руках телефон, не зная, что ответить. Грубить не хотелось. Я помнила, как он нес меня через огонь. Я помнила его бешеные глаза — от страха за меня, за нас. Меня это останавливало. А еще я устала держаться за боль и обиду. Мне было страшно поддаться его уговорам, проявить эту слабость. Ведь тогда я окончательно потеряю себя. Меня и так не было эти годы, я была его тенью.
«В порядке», — написала я кратко.
Не знаю, откуда взялась эта слабость и как ее объяснить. Может, мне хотелось хотя бы на мгновение снова почувствовать себя нужной, снова почувствовать себя любимой. Да, Влад предал меня, и я не прощу его никогда, чтобы ни случилось, я всегда буду помнить, что он сделал. Но какая-то часть меня тянулась к нему. Все-таки мы столько лет вместе. Мы столько пережили. Мы так сильно любили друг друга. Должно же это хоть что-нибудь значить?
Какая же я размазня! Просто позорище какое-то. Давай иди попроси еще прощения за грубый и холодный тон, а потом проглоти измену и живите долго и счастливо вместе. Тьфу. Таким тряпкам, как я, только и изменять — вытер ноги и пошел дальше.
Не понимая саму себя, я решила, что такое мое слезливо-сопливое состояние из-за игры гормонов. Сейчас я, наверное, даже впустила бы его в квартиру и позволила… Нет! Не позволила бы.
«Черт!», — выругалась я и поднялась с кровати.
Я прошла на кухню, чтобы заварить чай, но, как назло, кончилась заварка. Только коробка с чаем в пакетиках, который я ненавидела еще больше, чем сублимированный кофе — эту пыль бразильских дорог.
«Я позвоню», — пришло сообщение от Влада.