Я больше не хочу её, чёрт возьми. Я не хочу иметь с ней ничего общего. Но одной мысли о ней в сочетании с напоминанием о том, что сегодня наша брачная ночь, достаточно, чтобы у меня мгновенно встал.

В голове всплывает образ Валентины - Джулии, на коленях передо мной, в том клубе, с этими тёмными глазами, смотрящими на меня со смесью желания и доверия, от чего я чувствую себя богом. Я, черт возьми, до сих пор помню, как она ахала, когда я прикасался к ней. Как она мило умоляла, когда я заставлял её ждать.

– Пожалуйста, Лука. Пожалуйста, не останавливайся.

Её голос эхом отдаётся в моей памяти, хриплый и отчаянный, и я чувствую, как пульсирует мой член, несмотря на гнев, предательство и осознание того, что каждое мгновение, которое мы провели вместе, было построено на лжи. Несмотря на всё это, я всё ещё чертовски хочу её. Моё тело по-прежнему нуждается в ней, даже если разум не хочет иметь с этим ничего общего.

Лучше бы я просто игнорировал это. Заставлял себя подавлять это желание, пока оно не пройдёт... если оно вообще когда-нибудь пройдёт. Но вместо этого я опускаюсь ниже, как делал каждый раз, когда от воспоминаний о ней у меня вставал с той самой ночи, и стягиваю штаны и боксеры. Мой член шлёпает по ладони, и я шиплю сквозь зубы, обхватив пальцами скользкую, напряженную плоть.

Я уже истекаю предэякулятом. Облегчение от того, что я наконец-то прикасаюсь к себе, почти болезненное. Я вдыхаю её запах и сжимаю зубы, опускаясь на край кровати и начиная мастурбировать.

Я ненавижу себя за то, что всё ещё так отчаянно её хочу. Меня бесит, что моему телу плевать на ложь и манипуляции. Моя рука движется в знакомом ритме, и я позволяю воспоминаниям нахлынуть на меня.

В первый раз я увидел её в клубе, загадочную в маске, излучающую уверенность, которая манила меня, как мотылька пламя. То, как она реагировала на мои прикосновения, словно всю жизнь ждала, что кто-то захочет её так же, как я. То, как она смотрела на меня, когда я доводил её до оргазма, словно я был для неё целым миром...

Всё это было ложью.

Эта мысль должна была унять моё возбуждение и заставить остановиться, но этого не произошло. Наоборот, стало только хуже, потому что теперь я знаю, что так на меня смотрела Джулия. Джулия умоляла меня прикоснуться к ней. Джулия таяла в моих объятиях. Она была моей во всех смыслах этого слова... и в то же время никогда по-настоящему не принадлежала мне.

Я помню её вкус. Звуки, которые она издавала, когда я был в ней. То, как её тело выгибалось и дрожало, когда я доводил её до предела и удерживал там, заставляя ждать, умолять.