– Данте прав. Мне не нравится это говорить, но это так. – Я потираю пальцами висок. – Сейчас слишком много всего происходит. Если мы попытаемся что-то предпринять и потерпим неудачу, это только усугубит трещины в организации. Но когда Данте отдаст приказ, мы уничтожим всех, кто в этом замешан. Не только Алессандро. Всю эту чёртову операцию.

Ромео медленно кивает.

– Ты говоришь так, будто с нетерпением ждёшь этого.

– Да, – я откидываюсь на спинку стула, стиснув зубы. – Я хочу причинить кому-нибудь боль, Ромео. И Алессандро кажется хорошей кандидатурой для начала.

Он не спрашивает, почему я так решил, и не настаивает на подробностях того, что произошло между мной и Джулией сегодня. Он просто кивает и переводит разговор на дела. И я ему за это благодарен.

Следующая неделя проходит в череде насилия и работы. Семья Бенедетти посягнула на нашу территорию в Сансет-Парке, и я расправился с ними с такой жестокостью, что даже наши солдаты занервничали. Двое их парней оказались в больнице. Один из них, возможно, больше не сможет ходить.

Мне не стыдно.

Владелец ресторана решает, что больше не хочет платить за защиту, и думает, что может перейти на сторону семьи Коломбо. Я наведываюсь к нему перед закрытием и очень доходчиво объясняю, почему это было бы ошибкой. Он расплачивается с процентами.

В доках пропадает груз, и я нахожу виновных в течение двух суток. Они воруют у нас, продают нашу продукцию на стороне и прикарманивают прибыль. Я показательно наказываю зачинщика, чтобы никто больше не посмел повторить его ошибку.

А Ромео наблюдает за всем этим со все возрастающим беспокойством.

– Ты себя погубишь, – говорит он, когда я возвращаюсь из доков с окровавленными костяшками пальцев и разбитой губой, в которую удачно пришёлся удар одного из воров. – Ты слишком рискуешь. Ведёшь себя слишком агрессивно.

– Я делаю свою работу.

– Ты делаешь больше, чем просто свою работу. Ты нарываешься на драку.

– Ну и что с того? – Я смываю кровь с рук в раковине в ванной, глядя, как вода становится розовой. – Сейчас семье нужно показать свою силу. Ты сам сказал: люди ставят под сомнение авторитет Данте из-за моего брака. Я хочу напомнить им, почему ставить под сомнение наше решение - плохая идея. Я могу за себя постоять.

– Дело не в этом. – Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. – Дело в том, что ты ведёшь себя как человек, который напрашивается на смерть. И мне нужно знать, так ли это.

Я вытираю руки и поворачиваюсь к нему лицом.

– Я не склонен к суициду, Ромео.

– Тогда что с тобой происходит?