Я аккуратно заколола спереди свои длинные чёрные волосы и ещё раз взглянула на своё отражение. Приглушенный дымчатый макияж глаз, нюдовая помада и нюдовые туфли на шпильке от Louboutin, вот и всё. Я выгляжу в точности так, как и есть на самом деле: итало-американская наследница, гордость семьи Сирес, отполированная до зеркального блеска.

Девушка в зеркале выглядит спокойной и собранной, смирившейся со своей участью. Но в глубине души я чувствую, что это не так. Мне совсем не спокойно. И какая-то часть меня задаётся вопросом, смогу ли я когда-нибудь полностью смириться с тем, что это просто... то, какой теперь будет моя жизнь.

Я принадлежала своему отцу, а скоро буду принадлежать другому мужчине. Я никогда по-настоящему не принадлежала себе. Даже когда училась в школе-пансионе за сотни миль отсюда. Если бы я хоть раз вышла за рамки, кто-нибудь бы узнал.

Я никогда не была свободной.

Стук в дверь заставляет меня отвернуться от своего отражения.

– Джулия? – Голос моего отца доносится из-за тяжёлой деревянной двери. – Мне нужно поговорить с тобой до прибытия наших гостей.

Мой желудок сжимается, но я стараюсь говорить спокойно.

– Конечно, пап. Я сейчас.

Я в последний раз осматриваю себя, проверяя, всё ли на месте, нет ли чего-нибудь такого, что могло бы его разочаровать. Затем я открываю дверь и следую за отцом по коридору к его кабинету.

Дорога кажется длиннее, чем должна быть. Наш дом огромен, он свидетельствует о могуществе и богатстве семьи Сирес, но я прожила здесь всю свою жизнь и знаю каждый его уголок. Я знаю, какие половицы скрипят, какие картины что-то скрывают, какие комнаты используются для дел, о которых мне знать не положено. Я знаю историю, запечатлённую в этих стенах, и кровь, пролитую ради её сохранения, из поколения в поколение.

Кабинет отца находится внизу, в конце длинного коридора, там пахнет кожей и сигарами, и этот запах навевает на меня знакомую ностальгию. Здесь пахнет им, и хотя мой отец никогда не был сентиментальным человеком, он всё равно для меня единственный. В глубине души я всегда хотела ему угодить, и, пока я была вдали от дома, мне не хватало привычной атмосферы... почти так же сильно, как я ценила возможность хоть немного побыть одной.

Он открывает передо мной дверь, и я вхожу, стуча каблуками по блестящему паркету. В комнате всё так же, как и прежде: мебель из тёмного дерева, книжные полки от пола до потолка и массивный письменный стол, занимающий большую часть пространства. За столом висит портрет моего деда, и кажется, что его взгляд следует за мной, пока я подхожу к отцовскому креслу.