Данте Сирес не сразу садится. Он закрывает дверь, и от тихого щелчка щеколды я слегка вздрагиваю - верный признак того, что я на взводе. Затем он подходит к барной тележке в углу и наливает себе виски на два пальца. Мне он ничего не предлагает. Мне девятнадцать, но, кроме того, я его дочь, а дочери не пьют виски в кабинете отца перед званым ужином, на котором их представляют потенциальным мужьям.

– Садись, – говорит он, и я присаживаюсь на край одного из кожаных кресел напротив его стола.

Он не торопится, потягивает янтарную жидкость из бокала, а я жду. В этой семье я научилась терпению. Я научилась быть спокойной, молчать и ждать, пока мужчины заговорят первыми. Это один из многих уроков, которые мне преподавали с тех пор, как я достаточно повзрослела, чтобы понять, что значит быть Сирес.

Наконец он садится и с тихим стуком ставит бокал на стол. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде расчётливость, оценку. Он смотрит на меня так же, как на деловые сделки, взвешивая затраты и выгоды, риски и вознаграждения.

– Ты понимаешь, что сегодня произойдёт, – говорит он, и это не вопрос.

Я киваю, стараясь не прикусить губу и не испортить помаду.

– Да, папа.

– Хорошо. – Он откидывается на спинку стула, сложив пальцы домиком. – Тогда ты понимаешь, как важно произвести хорошее впечатление. Показать этим людям, почему союз с нашей семьёй был бы выгоден.

Я киваю, сохраняя нейтральное выражение лица и аккуратно сложив руки на коленях. Идеальная картина послушания.

– Ситуация с твоим братом и Саванной вызвала некоторые... осложнения, – продолжает он, и я слышу резкость в его голосе, когда он произносит её имя. Саванна - жена Ромео, женщина, которую он выбрал для себя, вместо того чтобы смириться с тем будущим, которое уготовил ему отец. Женщина, из-за которой в нашей семье начался хаос и чуть не погиб сам Ромео, потому что её семья давно враждовала с нашей и потому что она уже была помолвлена.

Ситуация была настолько запутанной, что у меня до сих пор голова идёт кругом, когда я о ней вспоминаю... но я ни разу не пожалела, что всё так сложилось, ведь мой брат теперь счастлив.

Мой отец, хоть и смирился с ситуацией, не разделяет этого мнения. Он спокойно смотрит на меня и продолжает твёрдым голосом.

– Некоторые из других семей сомневаются в том, что я управляю своим домом, и что имя Сирес по-прежнему вызывает то уважение, которое вызывало раньше.

Его слова бьют наотмашь, но я не подаю виду, что они меня задели.

– Это твоя задача - исправить ситуацию, – говорит он, и теперь его голос звучит жёстче и холоднее. – Ты удачно выйдешь замуж, Джулия. Ты сама выберешь одного из этих мужчин, или я выберу за тебя, и ты примешь его с достоинством и благодарностью. Ты покажешь другим семьям, что Сирес всё ещё сильны, всё ещё едины, всё ещё достойны их уважения и страха. Ты понимаешь?