Он не видит. Не так, как мне бы хотелось.

Между нами словно океан, и я тону в нём. Так было с тех пор, как я вернулась домой: мы обменивались вежливыми фразами, но прежней лёгкой дружбы между нами уже не было. Когда я была помладше, до школы-интерната, Лука трепал меня по волосам и поддразнивал. Он отвечал на мои бесконечные вопросы о его работе с Ромео, иногда брал меня с собой, когда они не делали ничего опасного. Он относился ко мне как к младшей сестре, и меня это устраивало, потому что я была слишком мала, чтобы хотеть чего-то большего.

Но потом мне исполнилось шестнадцать, и всё изменилось.

Я помню тот самый момент, когда поняла, что влюблена в него. Было лето, и они с Ромео были в спортзале, отрабатывали боевые приёмы. Я должна была заниматься, но тайком вышла, чтобы посмотреть на них. На Луке не было рубашки, его кожа блестела от пота, и я почувствовала что-то такое, чего никогда раньше не испытывала. Он был прекрасен и опасен, и даже не подозревал, что я смотрю на него, затаив дыхание.

Теперь я понимаю, что в тот первый момент это была не любовь, а чистая и простая похоть. Но всё лето после того дня я заучивала каждую чёрточку его лица, запоминала каждую улыбку, каждый смех, каждый добрый поступок. Я так сильно в него влюбилась, что знала: никогда не смогу разлюбить.

Следующие три года я пыталась забыть его и убедить себя, что это была просто влюблённость, подростковое увлечение, которое со временем пройдёт. В оставшиеся два года в школе-интернате я старалась вообще не думать о нём, когда не была дома.

Но это не помогало.

Даже наоборот, становилось только хуже. Последний год в школе-интернате я провела, лёжа по ночам на своей узкой кровати, зажав руку между ног и представляя, что это Лука прикасается ко мне. Я представляла его руки на своей коже, его губы на моих, его тело, прижимающее меня к матрасу. Я представляла, как будет звучать его голос, когда он произнесёт моё имя в темноте, как я буду ощущать его вес на себе, каково это будет - наконец-то получить его таким, каким я хотела его видеть.

Я думала о нём, кусала подушку, чтобы заглушить стоны, а потом лежала в темноте, чувствуя себя виноватой, пристыженной и отчаянно, мучительно одинокой. Потому что я знала, что этого никогда не случится. Я знала, что для Луки я не более чем младшая сестра Ромео, которую нужно оберегать и держать на расстоянии. И даже если бы он хотел меня, а он явно не хотел и до сих пор не хочет, ему бы это не позволили. Ромео убил бы его. Мой отец убил бы его. Вся семья сочла бы это предательством.