– Скажи это ещё раз, – требует он, впиваясь пальцами в мои бёдра так, что на них остаются синяки. – Скажи, что ты моя.

– Я твоя. – Слова вырываются у меня с придыханием, в отчаянии. – Только твоя.

Что-то меняется в его выражении лица. Что-то собственническое и почти жестокое.

– Больше ни с кем, – повторяет он. – Ты ни с кем не была.

Он не спрашивает меня. Это звучит почти как вызов, как «осмелься сказать ему, что это не так». Я качаю головой, дрожа в его хватке, пока он грубо входит в меня.

– Ни с кем, – шепчу я, и это, по крайней мере, правда. Хотелось бы, чтобы так было всегда.

Его хватка, его толчки неумолимы. Я цепляюсь за них, за эти ощущения, потому что мне кажется, что только они и реальны. Он снова входит в меня, его бёдра двигаются, пока он пытается проникнуть как можно глубже, и я вскрикиваю, впиваясь ногтями в его плечи. Он стонет мне в шею.

– Моя, – шепчет он, и это звучит как клятва. – Ты моя.

– Да. – Я задыхаюсь, дрожу, рассыпаюсь на части под ним. – Твоя. Всегда твоя.

Он трахает меня так, будто пытается что-то доказать. Будто пытается пометить меня так, чтобы никто другой не смог прикоснуться ко мне, не увидев его метки. И я позволяю ему взять всё, что у меня есть, и даже больше. Я позволяю ему использовать моё тело, чтобы изгнать демонов, которые преследуют его этой ночью.

Потому что я тоже его использую. Я использую это... нас... чтобы забыть о жизни, которая ждёт меня за пределами этих стен, о помолвке, о подготовке к свадьбе.

Когда мы заканчиваем, когда оба выдыхаемся и тяжело дышим, он прижимает меня к себе и обнимает так крепко, словно я могу исчезнуть, если он меня отпустит.

– Останься, – говорит он, и в его голосе слышится что-то уязвимое, почти умоляющее. – Хотя бы ненадолго.

У меня не так много времени, но я хочу остаться. Хочу чувствовать его рядом, его вспотевшую кожу, прижимающуюся к моей, его крепкое мускулистое тело, обнимающее меня. Лука на какое-то время стал моим, а я - его, и, хотя это не может длиться вечно, я хочу помнить об этом всегда.

Я закрываю глаза, прижимаюсь головой к его груди и представляю, что это моя настоящая жизнь. Что я не Джулия Сирес, дочь дона, которую продают, чтобы заключить союз. Я просто Валентина, женщина, которая принадлежит себе и мужчине, который её обнимает.

– Когда я снова тебя увижу? – Спрашивает он, пока я одеваюсь.

– В пятницу. – Я не могу оставаться в стороне. Не могу отказаться от этого, хотя знаю, что должна... что рано или поздно мне придётся это сделать. – В то же время.

Он кивает, и я вижу облегчение в его глазах, как будто он боялся, что я откажусь. Как будто ему это нужно не меньше, чем мне.