– А ты что думаешь? – Спрашивает он, указывая на образец торта с шампанским и клубничной начинкой. – Кажется, это блюдо может стать твоим любимым.

Я откусываю кусочек, жую и проглатываю, всё механически.

– Вкусно, – говорю я, хотя едва ощущаю вкус.

Мы останавливаемся на ванильном с малиной - безопасном, традиционном выборе, и пекарь улыбается нам так, будто мы только что приняли самое важное решение в нашей жизни. Может, так оно и есть. Может, с этого момента моя жизнь и будет состоять из череды безопасных, традиционных решений, которые в сумме дают вполне приемлемое существование, но медленно убивают меня изнутри.

Я продолжаю притворяться, пока снова не оказываюсь в клубе в объятиях Луки. Он ждёт меня у входа, и облегчение в его глазах, когда он меня видит, почти болезненно. Мы поднимаемся наверх, и на этот раз секс более медленный и нежный, словно он пытается запомнить каждый сантиметр моей кожи, каждый звук, который я издаю, каждую реакцию моего тела на его прикосновения. Словно он каким-то образом знает, что время на исходе.

После этого мы лежим в постели, и он убирает мои волосы с лица.

– Я влюбляюсь в тебя, – тихо говорит он, и эти слова пугают меня настолько, что я резко сажусь. – Я знаю, что не должен. Я знаю, что это должно быть просто физическое влечение. Но я ничего не могу с собой поделать. – Он смотрит на меня, укладывает обратно рядом с собой, и моё сердце бьётся так сильно, что становится больно.

– Ты не можешь, – выпаливаю я. Ты не знаешь, что Валентина и Джулия - один и тот же человек, что женщина, в которую ты влюбляешься, та самая женщина, которую ты никогда не сможешь заполучить. – Ты меня не знаешь, – шепчу я дрожащим голосом. – Не совсем.

– Тогда позволь мне узнать тебя. – Он обхватывает моё лицо ладонями. – Назови мне своё настоящее имя. Скажи, откуда ты. Скажи мне что-нибудь настоящее.

Я хочу. Боже, я так сильно этого хочу, что мне больно. Я хочу сорвать с себя маску и показать ему себя настоящую, выпалить, что всё это время это была я, и умолять его забрать меня отсюда. Но я не могу.

Лука верен. Я знаю его до глубины души. Он верен моему отцу, Ромео и даже мне… настоящей мне. Дома он держится от меня подальше, я думаю, потому что пытается защитить меня. Потому что он что-то чувствует ко мне или, по крайней мере, видит, что я чувствую к нему, и хочет убедиться, что мы не совершим ошибку, которую не сможем исправить.

Но у нас это есть... хотя я не думаю, что это ошибка. Но он мог бы. Я не знаю, что бы он почувствовал, но я знаю, что в конце концов он не уйдёт отсюда со мной. И мы никогда не сможем быть вместе, по-настоящему.