Но Витати не зря меня учила. Сейчас, вернувшись в норму, мое тело вспомнило всю ту жестокую науку, что преподавала мне винефик.

Крутанувшись на месте, я оценил число противников, а после, прыгнув в сторону, рубанул по ногам первого попавшегося бандита, перерубая ему лодыжку и сухожилия. Мужик вскрикнул и стал заваливаться на бок, преграждая путь прочим душегубам, что уже устремились в мою сторону. Винефик же в это время собирала кровавую жатву.

Будь в помещении хоть одно копье и щит, нам бы пришлось тяжело. Но почти все наши противники были вооружены дубинками, кинжалами и грузами на подвесах, которыми приголубливали по темечку припозднившихся горожан, дабы последние поделились плодами своего труда. В настоящем бою эти морды никогда не бывали, и сейчас ловкая и юркая келандка казалась им воплощением смерти. Витати лихо рубила налево и направо, не чуралась пинаться или разбивать носы тяжелой рукоятью, вовсю пользуясь еще и окружающей ее мебелью и прочей утварью. Это была грязная, полная крови и боли бойня, в которой мы с дочерью Степи выполняли роли мясников.

В какой-то момент противники стали заканчиваться. Бандиты никогда не отличались отвагой — это я еще знал со времен улицы, так что стоило нам отправить к праотцам полдюжины человек, пыл остальных поумерился и большинство тихо, бочком, двинуло в сторону выходов. Мы же с Витати не стали препятствовать этому порыву здравомыслия, не преследуя местных, хотя и могли.

Когда зал очистился — кто-то даже вынес пару раненных, оставив на заплеванном полу только убитых — я посмотрел на зал истинным зрением. Где-то на втором этаже, вон та, неприметная боковая лестница. Там был след амулета, что я сделал для Отавии.

Переглянувшись, мы с винефиком синхронно двинули в нужную сторону зала. Было подозрительно тихо, а значит — нас уже ждали.

Лишь бы они не навредили принцессе! Лишь бы с Отавией все было хорошо!

Моя фантазия уже рисовала картины, одна другой гаже, но некоторым усилием воли мне удалось отогнать мрачные мысли. Нет, все будет хорошо. Эдриас думал, что убил меня. Пришлый маг — а теперь я был полностью уверен, что прибыл он откуда-то издалека — взорвал камень рун, древнейший мифический артефакт прошлого, в существование которого не все-то и верили, просто чтобы занять новое тело. Непостижимое, запретное колдовство. Почему же он не провернул тот же номер со мной или Осиором? Или ему обязательно был нужен камень? Или же дело в пришельце? Он тогда на меня набросился так, будто бы видел — мое тело принадлежит не только мне, внутри есть еще «пассажир».