— Моему капральству и не думай дерьмо втюхивать, понял? — тихо спросил я.

— Да ты что⁈ — рассмеялся Гаврилюк мне в лицо. — И что ты сделаешь?

— Узнаешь, — сказал я. — Думаешь, я не в курсе, сколько и чего у тебя тут на складе числится? И что где лежит? И сколько налево ушло?

Гаврилюк помрачнел, набычился.

— Ты сопляк, не понимаешь, как тут дела делаются, — сказал он. — Не тебе и судить.

Внушение, однако, подействовало, весь десяток рекрутов получил более-менее сносное обмундирование. Нажил себе ещё одного врага, но одним больше, одним меньше, для меня уже было без разницы.

Днём я возился с капральством, ночами продолжал подбивать ведомости для Рамзая. Спать приходилось урывками, по два-три часа в сутки. И когда я обнаружил себя проснувшимся на кипе бумаг, с лицом, измазанным в чернилах, и затёкшей спиной, решил, что продолжаться так больше не может. Ведомости и так были приведены в идеальное состояние, майор просто нагружал меня дополнительной работой, с которой не справлялся его писарь.

Утром я направился к ратуше, снова оставив капральство на Иваныча. Ладно хоть ветераны помогали и наставляли молодых точно так же, как наставляли меня и наставлял я сам Артемия и Матвея. Притирались друг к другу, передавали опыт.

В ратушу я ходил уже почти регулярно, видели это многие. За спиной уже шептались, что, дескать, Васька-то Гусев не просто так туда с бумажками ходит, перед Рамзаем лебезит заради своего капральства, пытаюсь, мол, Иваныча подсидеть, чтобы капральством рулить единоначально. Бред от начала и до конца, но слухи бродили. Кто их распускал — найти не получалось, точно как и доносчика. Старослужащие из капральства скорее сделали бы всё открыто, они и выражали своё неудовольствие открыто, не стесняясь ни меня, ни сослуживцев.

— Разрешите, ваше высокоблагородие? — постучал я и сунулся внутрь.

Уже без прежней нервозности. Как на нелюбимую работу заходил, на планёрку к шефу.

Рамзай пил чай, просматривая какие-то бумаги, не отрываясь от процесса. Парик с завитыми буклями съехал чуть назад, обнажая высокий лоб. Вид у майора был неважный.

— Заходи, Гусев, тут как раз тебе работы привалило, — сказал он, на мгновение поднимая взгляд и возвращаясь к бумагам.

— Вот я как раз об этом и хотел поговорить, — хмуро произнёс я, выкладывая на стол готовые папки.

— Вот как? — удивился майор, откладывая очередной лист.

— Так точно. Мне и в капральстве работы привалило, с пополнением, — сказал я. — Иваныч… То есть, капрал Монастырский… Сдал он сильно, в общем.

— Жаль, хороший унтер, — Рамзай невозмутимо отхлебнул чаю. — Своенравный, но толковый. Ты, значит, за него службу тянешь?