на Умарова. Там были и расшифровки записей, и фотографии, и сухие выписки из личного дела. Генерал смотрел, как его дочь перелистывает страницы; как ее лицо бледнеет, а глаза делаются пустыми, мертвыми. Она ничего еще не успела ответить, а он уже знал, что не ошибся. Белозеров почти физически страдал от боли, которую вынужден был причинять Вере. Однако поделать ничего было нельзя. Лучше уж сразу, незачем отрубать хвост по частям. Вера, не поднимая головы, просматривала бумаги, он же монотонно рассказывал ей обо всем. О том, что, начиная с весны, в Москве готовится крупный теракт, жертвами которого должны стать мирные жители, посетители театрального представления, в числе которых, конечно, будут старики, женщины, дети. О том, как его людям удалось выйти на человека из среды террористов и через него следить за их действиями. О том, как его сотрудник узнал в основном координаторе всех действий своего старого товарища – Мовлади Умарова. Вера слушала молча. В темных волосах белел аккуратный ровный пробор. И Николаю Петровичу она показалась вдруг маленькой девочкой, школьницей, которую он наказал за дурное поведение на уроке. Бедная Веруся! Нужно было как-то аккуратней, тактичней ей сказать. Он же вывалил на нее все сразу… Вера отложила бумаги и на мгновение закрыла глаза. Он видел, как дрожат ее веки, как дергается горло. Она сжала ладонями виски, затем провела руками по лицу, сухо кашлянула. И генерал Белозеров преисполнился гордости за дочь. Его кровь, ничего не скажешь. Выдержка железная! Никаких тебе слез-соплей. Ничего, она все выдержит. Счастье, что ему вовремя удалось узнать, страшно подумать, чем могла бы для нее закончится эта связь. Вера, наконец, произнесла лишь чуть осипшим голосом: – Хорошо, папа, спасибо, что предупредил. Я разберусь с этим. Она поднялась из кресла и двинулась к выходу. – Куда? – рявкнул Белозеров. Одним прыжком он отгородил дочери дорогу к двери. Поверить не мог – неужели не поняла, не осознала всего, что он ей рассказал? – В чем тут разбираться? Разве тебе еще не все ясно? – Не все, – решительно возразила Вера. – Папа, ты просто не понимаешь, что значит этот человек в моей жизни. Я верю ему, и не могу так просто… Мне нужно самой убедиться… – Ты в своем уме?! – закричал ошарашенный Белозеров. – Понимаешь, насколько это опасно? Ты что, мне не веришь, своему отцу? Фактам не веришь? Вера шагнула в сторону, пытаясь обойти его. – Что тебе нужно? – разъярился Белозеров. – Какое доказательство? Чтобы он и тебя взорвал вместе со всеми?