эту бабу сможешь обеспечить нам доступ в буфет… Там же отдельный вход должен быть, так? – Понял тебя! – осклабился Дени. – Так я потусуюсь тут до конца представления и подвалю к ней, а? – Давай, – кивнул Мовлади. – Осторожно только, ментам на глаза не попадайся. Телке этой скажешь, что недавно в Москве. У дядьки твоего сеть палаток тут. Так ты приехал родственнику помочь и бабла подбить заодно. – Понял, – снова кивнул Дени. – Все будет чики-поки. – Ладно, не выебывайся особенно, – предупредил он. – Я поехал. Завтра у меня. Расскажешь, что с этой телкой у тебя вышло. Выйдя из театра, он пересек сквер и пошел вверх по Садовой, в сторону Тверской. Вечернее солнце, все еще горячее и яркое, жгло затылок. Проносившиеся мимо машины яростно бликовали затемненными стеклами. Впереди маячил бронзовый Маяковский. Мовлади свернул направо и пошел по Тверской. Есть хотелось зверски, и он невольно покосился на красно-желтую вывеску Макдональдса на углу. Все же сдержался, не вошел – старался употреблять в пищу только халяль. Глянул на торчавший у обочины рекламный щит – и дернулся от неожиданности. С запыленного полотнища на него смотрела Вера. Верхом на каурой лошади, стройная, прямая она уверенно улыбалась в объектив, сдвинув на затылок шлем для верховой езды. «Конноспортивный клуб „Алмаз“ – активный отдых для активных людей» – гласила яркая надпись. Он лишь немного замедлил шаг у билборда, и тут же пошел быстрее. Он ведь почти забыл о ней, заставил себя задвинуть в дальний угол воспоминания о той ночи. Дело есть дело. И тут эта реклама… И память сразу услужливо подсунула то, о чем он не разрешал себе думать. Вкус ее губ, волнующий изгиб ее груди, посеребренной лунным светом, откинутая голова, капли пота в подвздошной впадине. Он судорожно глотнул. До чего же легко и запросто говорил о той буфетчице Дени: «Я монахом быть не подписывался». Этот наркот гребанный, значит, и не думает себя ограничивать? Трахает все, что шевелится, и горя не знает. Он же вынудил себя соблюдать целибат. А, если разобраться, – зачем? И чем помешает делу, если он еще пару раз встретится с Верой? Нарочно старался думать о ней так, словно ничего выдающегося в этой женщине, в чувствах, которые она будила в нем, не было. Баба и баба – подумаешь, большое дело. Почему он не может поехать к ней, если ему приспичило? Вот прямо сейчас возьмет и поедет, что он, не мужик? А делу это не помешает, херня это все. Дело он по-любому не завалит.

13. Весна 2001. Сосновка: Вера

13. Весна 2001. Сосновка: Вера

Машка ворвалась к Вере в кабинет, вся красная, дышала тяжело. Бухнула с порога: – Вера Николавна, я не виновата, честное слово! Быстрый, он… – и забулькала, завсхлипывала. Вера плеснула в стакан воды из кулера, сунула девчонке в руки, заставила сделать несколько глотков, прикрикнула. – Что случилось? Говори толком! Оказалось, Машка поехала выезжать Быстрого на тренировочное поле – выводить в одиночку лошадей за пределы клубной территории Вера ей не позволяла. А туда кто-то из жителей поселка свалил моток колючей проволоки. Это уже не первый случай был, Вера несколько лет безуспешно боролась с местной традицией использовать клубные территории как свалку строительного мусора. Хозяева, затевавшие ремонт и не желавшие тратиться на вывоз отходов, давали строителям-таджикам указание отволочь мусор куда-нибудь подальше и бросить. Гастарбайтеры же, особо не заморачиваясь, тащили все на тренировочное поле. Однако на этот раз ситуация достигла критического уровня. По словам Машки, проволоку она не заметила, и Быстрый напоролся на шипы, запутался ногами, упал и сильно поранился. – Ну-ну, не реви! – сурово бросила Вера. – Может быть, ему еще можно помочь. Сдав рыдающую девчонку на руки Марине Васильевне, бухгалтерше, она вернулась в кабинет. «Быстрый поправится, обязательно поправится, – твердила она себе. – Если предусмотреть самое плохое, оно не случится». Набрав код, она вытащила из сейфа, вделанного в стену кабинета, небольшой, ей по руке, плоский пистолет. Привычка держать в помещении оружие сохранилась еще с лихих бандитских времен, когда в любой момент в клуб могли нагрянуть местные Аль Капоне, не прослышавшие еще, кому приходится дочкой хозяйка. Пугать бандюков громкой фамилией ей не нравилось, а вовремя вытащить ствол – действовало безотказно. Сразу втыкали, что перед ними не бессловесный терпила. Даже и стрелять не приходилось. А она могла бы, если что. Стрелять умела с детства. Кого заботливые родители водили на качели, кого в зоопарк, а ее папочка с малолетства таскал в тир. Спрятав Walther в аккуратную замшевую кобуру под куртку, она позвала с собой двух работников – конюха Сергуна и Олега Ивановича, главного своего тренера. – Где ветеринар? – крикнула она, толкнувшись в запертую дверь его кабинета. – Морозов-то? – спросил Серега. – Так он это… выходной у него сегодня. Можно позвонить, вызвать, но пока он из города доедет… – Ясно, – коротко кивнула Вера. – Пошли! Конь лежал на краю поля, у ограды. Вера сразу поняла, что дело плохо. Падая, животное запуталось