полетел по ступенькам вниз. Восьмиклассник Логинов захихикал. Следом за Кураж, озираясь на автоматчика, толкаясь и давя друг друга, рванули вниз по лестнице и другие актеры. Крахмальная старушка поднялась со своего места, захлопала сухонькими ладошками и звонко выкрикнула: – Браво! Наверное, решила показать, что не является замшелой консерваторшей и ценит новаторство современного искусства. Сжав в руках тощий букет гвоздичек, старушка засеменила к сцене. – Пошла на хуй….. кхан йелла хьакха! – прорычал автоматчик. Старушка продолжала двигаться к нему, и человек на сцене снова поднял автомат и всадил в древнюю театралку короткую очередь. Три пули вошли в украшенную пронафталиненным кружевом плоскую грудь. Коротко всхлипнув, и нелепо всплеснув руками, она боком стекла на дерматиновые кресла первого ряда. Сидевшие там зашлись криком, вжались в кресла, втянули головы в плечи – поняли, что с ними не шутят. – Зина! Зина! – посиневшими губами запричитал старик с аккуратной седой бородкой, и, вскочив, кинулся к своей упавшей жене. И тут окончательно стало ясно, что происходящее в этом зале просто не может укладываться в рамки спектакля. Зрители завизжали, закричали; пришли в движение. Кто-то бросился к дверям, оказавшимся запертыми. Кто-то в страхе повалился на пол между креслами. – Сидеть! По местам! – громко рявкнул неизвестный в маске. – Не двигаться, свиньи! – и пустил еще несколько очередей поверх голов. – Мама, мне страшно, – заревел детский голос. – Пойдем отсюда, я в туалет хочу… Вот теперь все двери, ведущие в фойе, распахнулись одновременно. В дверных проемах встали мрачные фигуры с автоматами, в лыжных черных вязанных шапочках и мешковатых комбинезонах. А мимо них уверенно проходили в зал женщины в хиджабах, на каждой из которых был надет широкий брезентовый пояс с раздутыми длинными карманами. Женщины совершенно одинаковым жестом держали руки на маленьких пультах, от которых отходили провода, скрывающиеся в поясах. За ними в зал вошел еще один человек в таком же комбинезоне, и молча поднялся на сцену. Женщины – словно страшные черные тени, явившиеся как будто из ночного кошмара – двигаясь плавно, как в замедленном кино, заняли свободные кресла, При этом, все они по-прежнему не выпускали из рук крохотных пультиков с отходящими от них проводками. Зрители, оказавшиеся поблизости, стремились отсесть подальше, отгородиться от этих зловещих черных фигур. Но женщины их останавливали: – На место! Хочешь умереть раньше всех? Из-за кулис показалось еще несколько