тут такого, она взрослая женщина, свободная, и он, разумеется, понимает, что в ее жизни время от времени появляются мужчины. Дело было в другом. Скажи она ему правду – что, да, есть мужчина, живет неподалеку, мы встречаемся – и немедленно начнутся расспросы: кто он такой, откуда он, чем занимается, какие у вас планы на будущее? А у нее на эти вопросы ответов не было. * * * Они с Володей были вместе вот уже три месяца, и она до сих пор почти ничего не знала о нем. Замкнутый, закрытый: каждый раз, когда она пыталась задавать чуть более личные вопросы, лицо его становилось чужим. Она поняла, что у него была какая-то непростая жизнь. Он служил в Афгане, прошел войну, будучи совсем почти мальчишкой. Потом учился в Москве, потом уехал за границу. Его отец трагически погиб в чеченской войне, а Володя, съездив на похороны, вернулся в Москву почему-то без денег и приличного жилья. По сути, все что она знала о нем, были ее догадки, которые он не опровергал. Несколько раз случайно слышала, как он говорил с кем-то по телефону, упоминая какой-то склад, товар и дату открытия. Из этого она сделала вывод, что бизнес его был связан с торговлей – наверное, сеть магазинов какая-то. Но когда Вера пыталась вникнуть в подробности, Володя лишь вяло отшучивался. Вера спрашивала себя – почему он такой скрытный? Что, если этот его «бизнес» на самом деле что-то криминальное? Бандитские группировки, крышевание, рэкет – все это было ей, начинавшей свое дело в 90е, хорошо знакомо. Даже кое-кто из ее друзей подался в начале 90х в благородные разбойники. Впрочем, отношения с подобными знакомыми она немедленно разрывала. Всегда была давяще принципиальна в этом вопросе – никакая цель, никакие тонкие обстоятельства, безвыходные ситуации не оправдывают жестокости и подлости. И вот теперь – неужели окажется, что она связалась с каким-нибудь криминальным авторитетом в бегах? «Ну, брось! – успокаивала она себя. – Сейчас уже не те времена. Все бандиты давно легализовались». И все-таки отбросить эти мысли не могла. Наверное, по Кавказским законам женщине не следовало лезть в дела мужчины. Впрочем, разве она подписывалась следовать этим законам? По этому поводу у них тоже не раз случались столкновения. Стоило Вере скептически отозваться о его кавказских заморочках, как он резко обрывал ее, отстранялся, давая понять, что это не тема для шуток. Ее он вроде бы не пытался подгонять под образ добропорядочной мусульманской жены, но временами позволял себе замечания, от которых Вера немедленно вспыхивала.