С этими словами Олег наклонился и поцеловал старика в лоб. Старик расслабился и в предвкушении заморгал пустыми глазницами, которые, видимо, были готовы к заполнению. Глеб надел перчатки и приготовился вставлять новые глазные яблоки.

– Итак, – сказал Глеб, – больно быть не должно, но дай знать, если что-то почувствуешь.

Он взял щипцы и раздвинул правые веки старика.

– Олег! Глаз! – приказал Глеб. Олег схватил стеклянное глазное яблоко и вставил его внутрь. Раздался хлопок, и глаз втянулся в глазницу. Старик моргнул и улыбнулся.

– Теперь второй! Быстро! – крикнул Глеб. Он не собирался сбавлять темп.

Когда оба новых глаза были на месте, старик сел и поморгал.

– Святые! – выдохнул старик. – Я был слеп, но снова вижу!

Он схватил Олега за руку и сказал:

– Все так, как ты мне и говорил, дорогой! Зрение стало другим, но, может, со временем, когда я научусь им правильно пользоваться, оно откроет мне то, чего я не видел раньше.

Олег помог старику встать и отвел обратно в барак. Увидев, что братья вернули старику зрение, заключенные возликовали.

– Боги! – крикнул один из них. – Истинные пророки!

Глеб смутился и попытался отмахнуться от одобрительного гула. Олег же принял комплименты и отвесил глубокий, изящный поклон.

Офицер из своей спальни услышал шум и раздраженно отправился выяснять, в чем дело. Подойдя к баракам, он обнаружил изувеченного им ранее старика, который теперь выглядел веселым и полностью восстановившимся. Казалось, рана вдохнула в старика вторую молодость. В знак ликования старик даже поднял руки над головой. Офицер не мог оторвать взгляда от его новых прекрасных голубых глаз.

В страхе офицер лихорадочно огляделся. В дальнем углу барака он заметил Глеба и Олега, которых ликующая толпа подхватила на руки. Заключенные скандировали: Глеб и Олег! Глеб и Олег! Их оглушительные крики становились все громче. Офицер уже не мог вспомнить, кого из братьев как зовут и было ли на самом деле братьев двое или это был один человек с двумя именами.

– Глеб и Олег! Глеб и Олег! – кричали заключенные.

Они подняли братьев на стропилы, где те отплясывали джигу и танцевали друг с другом. Заключенные продолжали петь и ликовать. Олег, настоящий любитель рисоваться, убедил Глеба станцевать вальс и в завершение наклонил его над стропилами. Заключенные разбушевались еще сильнее и затопали ногами. Олег подмигнул толпе, а затем, изображая кокетство, поцеловал Глеба в губы. Вскоре все заключенные разбились по парам и начали вальсировать по баракам, напевая одну и ту же мелодию. Старик, обрадованный таким торжеством по случаю своего выздоровления, перекинул через плечо свою длинную бороду и завыл. По дикому, осунувшемуся лицу расплылась малозубая ухмылка.