Единственным недостатком Марка на должности держателя груди была недолговечность. Он был вынужден постоянно горбиться, и это привело к серьезным проблемам со спиной, которые в конечном итоге стали мешать ему отрабатывать всю смену. На семейном совещании мы пришли к выводу, что срок службы держателя груди сопоставим со сроком службы ноутбука: спустя четыре года эффективность начинает снижаться, пока наконец не падает до нуля. Марк сломался: его искривленные артритом руки сжались в кулаки и были не в состоянии держать что бы то ни было, в особенности драгоценную грудь моей дочери. На его место пришел Эван, однако Марку тоже пришлось ненадолго остаться, чтобы обучить нового сотрудника. Каждый день еще до восхода солнца они добросовестно тренировались: горбились, хватали руками воздух и расхаживали по двору. Затем неподвижно стояли по пятнадцать минут, упражняясь в поддержке на месте, и наконец завершали тренировку короткой пробежкой, чтобы соответствовать моей спортивной дочери. Как только обучение Эвана завершилось, мы отвезли Марка туда, откуда его забрали, – на небольшой холм в нескольких милях от города. Новый держатель груди Эван сел сзади, обхватил руками переднее сиденье, на котором устроилась моя дочь, и сразу же приступил к своим обязанностям. Мы остановились у холма и высадили Марка. Своими искривленными руками он был не в состоянии даже открыть дверь, а как только это сделали за него, вылез и тут же опустился на четвереньки. Мы уже были готовы ехать, как вдруг Эван слезно попросил разрешения ненадолго оставить свой пост. Когда разрешение ему было дано, он вытащил левую руку из-под рубашки моей дочери и помахал Марку на прощание.
Декор
Какое-то время моим основным источником дохода была работа мебелью. Я работала в компании, которая продавала диваны, стоящие в шесть раз больше, чем я получала за год. Шоурум располагался на двадцать четвертом этаже красивого современного здания в районе Флэтайрон на Манхэттене. Витрины у нас не было. О магазине узнавали по сарафанному радио: если кошелек позволяет, ты будешь в курсе. Среди клиентов были саудовские принцы, готовые потратить восемьдесят тысяч долларов на обеденный стол; креативные директора модных домов, желающие поставить у подиумов скамьи за пару миллионов долларов; хромые старушки с Верхнего Ист-Сайда, ремонтирующие свои дома в Хэмптоне с бюджетом в пять миллионов на одну только мебель и безделушки.
Из коридора в выставочный зал вела дверь до самого потолка из нержавеющей стали. Внутри зал делился на несколько секций: столовые, гостиные и спальни, расположенные на круглых коврах – жилые помещения, которые в реальной жизни разделялись стенами, но здесь существовали без всяких границ. А напротив воображаемых комнат, прямо под большими окнами за огромным столом сидела я, красивая девушка в узкой юбке. В мои обязанности входило приносить клиентам миндаль и бокалы вина. А еще – читать почту, координировать доставку и разбираться со всякого рода документами. Но я понимала, что моя главная работа – присутствие. Начальство говорило, что я создаю атмосферу. Я привносила в этот шоурум то, чего не могли привнести мои коллеги – все как один геи старше пятидесяти.