– Звучит весьма болезненно и скучно, – сказала Мэри. – Что, если нас съедят раньше? Ешь сама или будь съедена, Эйнсли!
– Потерпи, – сказала Эйнсли. – Мы их обязательно съедим. Нужно только придумать, как лучше это сделать.
В тот день на естествознании Мэри и Эйнсли задали выполнить совместный проект на свободную тему. Они сидели за лабораторным столом перед раковиной, горелкой Бунзена и толстым учебником.
– Я хочу исследовать партеногенетических змей, – сказала Мэри.
– Как уроборос? – спросила Эйнсли.
– Я не поняла, способен ли уроборос к непорочному зачатию, – сказала Мэри.
– Конечно, способен, – сказала Эйнсли. – Мы ведь знаем, что он сочетается браком и оплодотворяет сам себя, что он мужчина и женщина, оплодотворяющий и оплодотворяющийся.
– По описанию похож на гермафродита, – сказала Мэри. – Будто для спаривания ему все еще нужна другая особь.
– Нет, не нужна, – сказала Эйнсли. – Одна особь занимается и зачатием, и рождением. Одна женщина делает все.
– Думаю, ты права, – сказала Мэри.
– Но какие виды змей партеногенетики? – спросила Эйнсли. – Я думала, что самки змей совершают подобные биологические подвиги только в неволе, в отчаянной попытке сохранить свой вид. Ведь для них клетка – это целый мир, где закончились самцы и больше не с кем спариваться.
– Мы же вместе смотрели ту программу, – сказала Мэри, – где показывали, что это ошибочная гипотеза и на самом деле многие рептилии уже давно размножаются бесполым путем в дикой природе. Из-за этого в некоторых видах могут остаться только самки. Зачем им самцы, если они могут сделать все сами?
– Видимо, я уснула, – разочарованно сказала Эйнсли.
– Вот болваны! – сказала Мэри. – Предположить, что процесс возможен только в неволе, проводя тесты только в неволе.
– А мы в неволе? – спросила Эйнсли.
– Вроде того, – улыбнувшись, сказала Мэри.
– А знаешь, кто, кроме змей, способен к партеногенезу? – лукаво спросила Эйнсли, приподняв бровь.
– Кто? – спросила Мэри.
– Растения, – сказала Эйнсли, затем перевернула страницу учебника и начала читать вслух.
Сгорбленный
К тому времени, как моя дочь достигла совершеннолетия, экономическое положение в стране стало настолько плачевным, что дешевле было нанять человека, который бы поддерживал ей грудь, чем купить лифчик. Мы разместили объявление на “Крейгслист”, и Марк показался нам лучшим из кандидатов. Мы поселили его на заднем дворе и обеспечили водой и укрытием. Каждый день Марк вставал ни свет ни заря и ждал у комнаты моей дочери, пока она проснется. Когда дочь выходила из дома, Марк горбился и засовывал руки ей под рубашку, чтобы аккуратно поддерживать ее небольшую грудь. Он везде ходил за ней, опустив голову, и оказывал лучшую поддержку, на которую только может надеяться любой родитель. Марк был джентльменом в возрасте, хотя в прежние времена мог бы еще считаться молодым специалистом. Думаю, он отправлял заработанные деньги родителям.