Полюбуйся, говорю я фотографу (скорее всего, маме), полюбуйся, что я натворила. У меня черный язык. Я ничегошеньки не сделаю по-вашему, если мне не разрешат снять рубашку и друзей с проживанием.
Когда я пристально всматриваюсь в свой язык, он оказывается лесом из крошечных мягких лоскутков телесного цвета, которые приглаживаются, когда проводишь им по верхним зубам. Его нужно чистить, говорит мать. Этот язык будет со мной, пока я его не угроблю. Бзззз, думаю я, высовывая его, искры, треск, чернота.
Гори
Мужчины всё умирали, и меня заставляли спать в их постелях. Мертвецов увозили, и я спал с их женами. Первым умер мой сосед Билли Грин. У Билли Грина была жена по имени Ванда. У Ванды была большая грудь и джинсы в обтяжку. Билли увезли ночью. Наутро я нашел у себя на двери записку. В ней говорилось:
“Вчера ночью Билли въехал на своем грузовике в дерево на Аризона-стрит. Ванда осталась одна. Ты не мог бы сегодня у нее переночевать? Побыть рядом? Постараться смягчить удар?”
Я ответил утвердительно. Можете на меня рассчитывать, сказал я. Я позабочусь о Ванде. Мне всегда удавалась стряпня, и я решил, что помогу Ванде заесть беду. Я принесу ей цыпленка с розмарином и булочки с шалфеем. Может быть, лимонных пирожных на десерт и сладкого чая. Я хотел принести ей что-нибудь, что поможет ей забыться, что-нибудь до того вкусное и сытное, что она сосредоточится на сигналах от вкусовых сосочков, а не на своем горе.
Вечером я пришел к Ванде и обнял ее. На крыльце собралась стайка женщин, они рыдали вместе с ней. Я показал им еду и предложил выпить чая со льдом и поесть лимонных пирожных. Когда они наелись и их слезы сменились всхлипами, я отправил их в ночь одну за другой, говоря на прощанье:
– Увидимся на отпевании!
– Да пребудет с тобой Господь сегодня вечером!
– Выпей за Билли!
Они кивали, и обнимали меня, и отвечали: да, конечно, да, мы так и сделаем. Я отвел Ванду обратно в дом. Она была похожа на белку, которая внезапно узнала, что бывает зима. Я налил ей стакан холодной воды. Мы уселись в гостиной. Ванда сказала:
– Знаешь, Джо Энгел, я никогда бы не поверила, что дойдет до такого. Ни за что бы не подумала, что Билли окажется таким ничтожеством и бросит меня. Он меня бросил, Джо. Он нарочно врезался в это дерево. Я так и вижу, как он сидит за рулем “шевроле” и думает, мол, Ванда, черт побери, мне до смерти скучно. Это ты, Ванда Грин, загнала меня в это чертово дерево. Я впечатаюсь в этот вот самый ствол, и тебе придется меня вытаскивать. Я сделаю так, чтобы у тебя руки были в крови, джинсы в мозгах, а…