Язык все распухал и распухал, и я поняла, что придется рассказать маме. Я вернулась домой, нашла маму, которая клала плитку в одной из будущих ванных, и высунула язык. Она закричала на меня: “Что ты проглотила? Что ты натворила?”
У меня есть две особенности, которые плохо друг с другом совмещаются: я ужасно боюсь вышек для прыжков в воду, но при этом, стоит мне оказаться на большой высоте – на крыше или у обрыва, меня так и тянет спрыгнуть. Я чувствую это в ступнях, такую невесомость и головокружение, голос в голове – а что, если? А что, если? На вышке же выбора нет, и я цепенею. Я пытаюсь соответствовать, взбираюсь по бесконечным ступенькам – и начинается. Когда я была подростком, я практически прославилась тем, что один раз в самом деле развернулась и спустилась с вышки по ступенькам – постыдный, немыслимый в этом возрасте поступок. Так почему же меня тянет прыгнуть откуда-нибудь еще? Может, потому что неизвестно, чем это кончится? На что рассчитывает мой мозг – что я полечу? Почему мое тело внушает мне такую ерунду – давай прыгай? Как-то, когда я жила в многоэтажке в большом городе, я призналась в этом подружке, с которой мы вышли покурить на крышу, а она сказала, ну да, у меня тоже так.
– Ужасно странно, – сказала она. – Хочется бросаться откуда ни попадя.
– Мы поэтому дружим? – спросила я. – Потому что нам обеим хочется спрыгнуть?
По дороге к врачу мама сказала: “Дай мне только добраться до твоего брата!” Черный язык не давал мне говорить. Иначе я бы ей объяснила, что брат тут ни при чем. Он не угрожал мне, не брал на слабо, не сулил золотые горы. Он не совал меня лицом в провода, не обещал бессмертия. Хотя тогда мне действительно было любопытно, вдруг в результате этого эксперимента я буду жить дольше – или, может, стану лучше проводить ток? Существуют истории про людей, в которых молния, и это не случайно, попала дважды. Мне хотелось сказать маме, что это все я. Почему я так сделала – сама не знаю. Спросите что полегче.
В этой тяге броситься с обрыва есть и положительные стороны. Мне кажется, она повышает жизнеспособность. Я часто думала: если все пойдет наперекосяк, я просто выучу арабский и перееду в Бейрут. Если отношения с моим парнем не сложатся, я просто уеду в Бангладеш. И там я точно смогу начать новую жизнь, создать себя заново. Может быть, именно эта мысль и пришла мне в голову, когда я сунула язык в розетку. Может быть, я считала, что это позволит мне начать с чистого листа и преобразиться?
Я помню, как, лежа в скорой после аварии, я засунула пальцы в рот и стала со всех сторон ощупывать язык – вокруг, снизу, по бокам. Он был нормального размера. Что же я там искала? Какую-то перегородку? Боялась обнаружить что-то чуждое и непонятное в глубине?