Неф
Отец говорил, что у нашей церкви есть живот. Он назывался нефом и располагался в самом центре креста на пересечении двух структурных линий. Я никогда не видел, чтобы неф кормили, и боялся, что он голоден. Когда мы ходили в церковь, я приносил нефу то, что должно было ему понравиться. Я набивал карманы миндалем и засовывал в ботинки мармеладных мишек. Будучи уверенным, что неф меня слышит, я наклонял голову и шептал: “Знаю, должно быть, ты голоден, ведь взрослые приносят тебе лишь деньги”.
Я вытаскивал свои подношения, прятал их под ковер и слегка разминал ногой, чтобы нефу не приходилось жевать. Я приносил ему изюм, хлопья, а иногда даже мед. Все это я прятал у себя в пиджаке и, пока взрослые не видели, кормил прожорливый неф точно так же, как родители кормили меня.
Я всегда сидел на одном и том же месте, потому что мне нравился запах тухлятины, который исходил от нефа. Другие дети не хотели садиться рядом, и родителям не нравилось, что я сижу один. Спустя несколько недель взрослые начали принюхиваться и говорить, что от места, где я сижу, дурно пахнет.
Я лгал им: “Я провожу время наедине с Господом”. Неф стал от меня слишком зависим. Я знал, что если не буду кормить его, то стану следующей закуской.
Как-то в одно из воскресений дома закончились закуски, и я закатил истерику. Я отказывался идти в церковь, но мать была непреклонна: она вытащила меня из дома, засунула в машину, и мы поехали. Там меня усадили на новое место – я сидел на скамье между родителями.
Всю литургию я слушал, как бурлит церковное чрево. Неф стонал и вопил. Ему хотелось батончика-мюсли. Ему хотелось крекеров-рыбок. Ему хотелось всех закусок, что я когда-либо приносил, и хотелось немедленно.
Я понял, что неф вот-вот проглотит меня, и заплакал. Я приготовился смотреть, как разверзнется земля. Как тонкий красный ковер разорвется пополам и откроет мясистую пещеру, полную тысячами зубов, которые будут становиться все больше и в конце концов превратятся в настоящие кинжалы. А в центре, в окружении всего этого, появится маленькое отверстие, куда будут стекать соки пережеванных людей – стекать прямиком в божественный желудок.
Руки над головой
Мэри читала, а Эйнсли слушала.
– Не делай пауз между страницами, – посоветовала Эйнсли. – Это прерывает повествование. Тебе стоит читать несколько строк заранее или говорить медленнее, пока не перевернешь страницу, чтобы произнести предложение без заметных пауз.
Мэри прочитала:
– Уроборос умерщвляет, сочетается браком и оплодотворяет сам себя. Он – мужчина и женщина, оплодотворяющий и оплодотворяющийся, пожирающий и дающий жизнь, активный и пассивный, сверху и снизу.