С глубоким уважением,

мистер Малкольм Дэнверс

Помню, как я в панике отложила письмо. Я боялась, что за мной кто-то наблюдает – на работе этот страх частенько меня преследовал. Любопытные коллеги постоянно спрашивали меня, что я делаю, чем занимаюсь, над каким заданием работаю. Я знала, что, если покажу письмо начальнику, он рассердится и заставит его выбросить. Может, я ошибалась, но письмо почти наверняка не вызвало бы у коллег интереса. Вероятно, они бы забеспокоились, как этот человек вообще о нас узнал. Я так и не решила, что делать, поэтому просто положила письмо в сумочку и вечером ушла с ним домой.

Я собиралась поискать в интернете, за что этот мужчина угодил в тюрьму. Но потом подумала, что, возможно, мне не стоит об этом знать. Может, будь я человеком получше, я бы сразу начала искать. Но в тот период жизни я убедилась, что далеко не столь хороша, как многие мои друзья, особенно когда дело касалось смертной казни, которая, судя по всему, мистеру Малкольму Дэнверсу не грозила. А может, он чудом ее избежал. Так уж вышло, что я вращалась в кругах, где было много либерально настроенной молодежи, которая состояла в полиаморных и нетрадиционных отношениях, а также яро поддерживала тюремную реформу, несмотря на то что никогда в жизни не имела дела с заключенными. В наших кругах считалось неприемлемым поддерживать смертную казнь, хотя на последних званых вечерах, когда эта тема поднималась, лично я проникалась к этой идее симпатией. Эта мысль меня тревожила. Плохие люди совершают ужасные поступки. Какой смысл оставлять их в живых?

Я никогда не высказывала свое социально неприемлемое мнение вслух: что, возможно, некоторым людям суждено умереть. Я вообще редко говорила много, так что выпалить такое было не в моем характере. Но мне уже пришлось убедиться, что истинное зло существует и больные им – больны неизлечимо, а потому таких людей следует убивать. Я вспоминала мужчину из своего родного города, который вломился в пятнадцать домов и изнасиловал четырнадцать женщин. Я думала о том, что этот человек должен быть мертв. Не было ни одной причины оставлять его в живых. Более того, поскольку он никого не убил, спустя семнадцать лет его выпустят из тюрьмы. Когда он совершал свои преступления, мне было шестнадцать, и я хотела его убить.

Теперь вы понимаете, что из-за своей веры в истинное зло я не стала искать информацию о преступлениях мистера Малкольма Дэнверса. Если бы я узнала, что он совершил что-то страшное, у меня не получилось бы думать о его новом воображаемом доме. Я хотела послать Дэнверсу образцы, чтобы ощутить превосходство: ведь я дала человеку то, чего он так желал. Но как только я бы узнала о его преступлениях, вероятно, я больше не смогла бы испытать радости от своих действий. Вероятно, мне захотелось бы его убить. Если бы я была другим человеком: лучше, умнее, добрее – я бы смогла принять его злодеяния. Однако я была не такой. Мне хотелось увидеть в Дэнверсе человека, а потому я не стала про него читать, а на следующее утро пришла в шоурум и послала ему образцы материалов и каталоги.