Гек подробно рассказал мне о том, как писал код, и попытался представить это занятие более значительным, чем оно есть на самом деле. Я нашла это глупым. Гек стал приятнее, когда начал рассказывать о семье. Его мать, пожилая полячка, живет в Куинсе. Судя по тому, как он над ней подшучивал, он по-настоящему ее любит. Я спросила, можно ли как-нибудь зайти к ним на вареники, и он ответил: “Конечно”.

За ужином мы заболтались, поэтому доехали на такси, а затем поспешно заняли свои места в концертном зале. Начали ввозить первые арфы. Музыканты аккуратно вытащили их из больших чехлов и стали настраивать. Всего было восемнадцать арф – великолепное зрелище. Как только я услышала звуки настройки арф, ко мне вернулся восторг. Я желала только одного: чтобы эти звуки окружали меня всегда. Пока настраивались арфы, от меня никто ничего не требовал. Я вспомнила обо всем том, что постоянно нужно от меня мужу. Мне приходится разговаривать с ним, готовить вместе с ним. Мне приходится использовать слова, чтобы выражать свои чувства. Иногда мне приходится успокаивать мужа. Проще всего заниматься с мужем любовью. Это никогда не было утомительно или трудно. Я задумалась, может, нам с мужем стоит перестать разговаривать? Возможно, стоит оставить только прикосновения и чувства. Может, это самый искренний способ быть с кем-то. Может, нам с мужем нужно просто избавиться от слов, и тогда мы станем по-настоящему близки. Вдруг я поняла, что меня действительно возмущает: для простого общения мне приходится бросаться в мужа словами. Почему нельзя просто взять и передать ему само чувство? Почему нужно использовать посредники-слова, которые бесчисленное множество раз уже использовали до меня и будут использовать после?

Пока арфы настраивались, Гек хотел продолжать разговор.

– Тс-с, – сказала я Геку. – Я слушаю.

Он, кажется, смутился, но не слишком расстроился. Просто закрыл глаза и попытался стать арфа-Геком, но я видела, что ему не очень-то нравится.

Наконец арфы перестали настраиваться и заиграли по-настоящему. Мне понравился глубокий, резонирующий звук струн, хоть игра и не превращала меня в другую себя.

После концерта я поцеловала Гека на прощание и пообещала, что в следующий раз мы пойдем слушать рок. А затем отправилась в долгий путь до подземной парковки. Я брела по безлюдным улицам, усеянным мусором и листовками. Каждые пару кварталов я проходила мимо просыпающихся баров.

В одном из переулков двое парней играли в карты. Им было лет по пятнадцать, они наверняка жили в одном из домов поблизости. Тот, что выглядел помладше, мне свистнул. Он был похож на молодую версию Гека и моего мужа одновременно.