От дедушки и Ватацуми меня отрезало лабиринтом пляшущих пламенных стен, обросших вдобавок десятками когтистых лап. Тени словно пытались вырваться из огня и заодно дотянуться до живой плоти — их конечности несколько раз вспороли пространство неподалёку, чудом разминувшись с «Доспехом Инь-Ян». А дальше началось невообразимое.

Лабиринт из чёрного пламени закружился и обрёл силу, которая стала неумолимо стягивать всё находящееся в центр арены. Гравитационный вихрь образовался буквально за доли секунды и не оставил никому шанса — даже сквозь завесу пламени и песка я видел как дедушку оторвало от барьера и швырнуло в распахнувшийся зев ловушки. А следом утянуло и меня…

И тогда пришло то самое чудо.

Рост чуда составлял не менее четырёх метров, что позволяло ему соперничать с драконом если не в массе, то хотя бы в габаритах. Глухая рыцарская броня в готическом стиле отливала мертвенно-бледной зеленью огней Святого Эльма. С треугольного рыцарского щита на дракона глянул оскалённый человеческий череп, увенчанный угловатым тевтонским крестом. В отведённой назад бронированной руке торчал длинный полуторный клинок. Неожиданный гость на нашей «семейной» вечеринке повёл себя вполне уверенно. Его гротескная фигура очень быстро прошагала сквозь волны пламени и с разгона, щитом врезалась в массивную тушу дракона. Чуть сбоку, так чтобы заставить Яматоо перебирать лапами в поисках точек опоры.

Изумрудное пламя вокруг доспехов вспыхнуло и опало — призрачный клинок ударил быстро, сильно и точно, прямиком в основание правого крыла монстра. Вырвав меч из колотой раны, рыцарь обманчиво-неуклюже вбил в неё край щита и вновь пустил меч в ход, пытаясь лишить чудище передней лапы.

Гравитационный вихрь взорвался за мгновение до того как я и дедушка Хандзо попали в его эпицентр. Нас вновь расшвыряло в стороны. Вопли Яматоо смешивались с рыком Ватацуми и звучными германскими проклятиями. Призрачный рыцарь сражался отчаянно и беспощадно, пластая трехглавого со скоростью мясорубки и выигрывая нам время. Монстр сопротивлялся, ревел и заращивал раны с неприличной для честной борьбы скоростью.

Откашлявшись, я вновь поднялся на ноги, чувствуя как протестующе ноет отбитое тело. Псевдоматерия «доспеха» постепенно восстанавливала разрушенные чешуйки и пластины защитной «техники». Рука по прежнему крепко сжимала рукоятку одати. В голове царила блаженная пустота. Такое уже бывало.

В миг, когда остаёшься наедине со Смертью.

— Кенши! Соберись!

Окрик деда пришёлся как нельзя кстати. Встряхнувшись, я отыскал предка взглядом. Самурай приближался огромными скачками, закручивая невообразимые кульбиты и даже пробежал по незримому барьеру.