— Что? — переспросила она таким тоном, словно я попросил её станцевать на столе.

— Панк-группы. Промзона. Обводный канал, — терпеливо повторил я. — Какие там играют?

Настя несколько секунд молча изучала моё лицо, пытаясь определить, шучу я или сошёл с ума, а затем произнесла:

— Ты что, втянулся в эту дрянную музыку, которую слушает Кнопка? Умоляю, скажи мне, что ты просто хочешь пойти туда и сломать им инструменты, чтобы они перестали засорять мир этим ужасом.

— Кнопка, точно! — я щёлкнул пальцами и двинулся к двери.

— Александр! — крикнула Настя мне вслед. — Не заставляй меня за тебя волноваться!

Но я уже спускался по лестнице в мастерскую.

Кнопка сидела на корточках перед верстаком и вместе с Потапычем пыталась запихнуть какую-то шестерёнку в механизм, который был явно не рассчитан на деталь такого размера. Потапыч придерживал механизм плюшевыми лапками, а Кнопка давила на шестерёнку отвёрткой, приговаривая что-то ободряющее.

— Кнопка, — сказал я. — Мне нужна информация.

— Шестерня, не сейчас… то есть, дядюшка, не сейчас, — пропыхтела она, не оборачиваясь.

— Панк-группы на Обводном. Ты знаешь какие там играют?

Отвёртка в её руках тут же замерла. Кнопка медленно повернулась ко мне и на её лице расцвело выражение, которое я до этого момента видел у неё только один раз когда она впервые увидела Красного Барона.

— Ага-а-а-а! — она вскочила на ноги, ткнув в меня пальцем. — Так и знала! Я же говорила, что понравится! А то все нос воротят, видите ли: «ужас», «кошмар», «засоряют мир»!

— Кнопка, мне нужно название группы и когда ближайший концерт.

— О-о-о, их там много! Есть «Стальные Псы», они самые крутые, я мечтаю побывать на их концерте, а ещё есть «Ржавые Гвозди», они тоже ничего, но барабанщик у них слабоват, а ещё…

— Кнопка, — прервал я поток. — Ближайший концерт. Когда и где?

Она замолчала, прищурилась, скрестила руки на груди и выставила вперёд подбородок — этот жест, который она явно скопировала у меня.

— А зачем тебе? — с подозрением спросила она.

— По делам, — отрезал я.

— По каким? — её взгляд стал ещё уже.

— По важным, говори давай.

— Настолько важным, что ты вдруг заинтересовался панк-музыкой, которую вчера называл «воем умирающих кошек»? — она приподняла одну бровь.

Двенадцать лет, а допрашивает как следователь Тайной канцелярии.

— Ксения, — строго сказал я. — Название и дата.

— Не скажу, — вдруг отрезала она.

— Что значит «не скажу»? — опешил я.

— Это значит что ты не получишь от меня ни-че-го, — она отчеканила каждый слог. — Ни названия, ни адреса, ни даты. Информация закрыта, доступ запрещён.