— Так вот, — я наклонился чуть ближе. — В тот момент я не был хорошим. Я был тем, кто хочет резать. И знаешь почему я остановился? Потому что наследник перехватил мою руку, а вы с Настей на меня смотрели. А если бы вас рядом не оказалось — я бы его зарезал. И не дрогнул.

Она опустила взгляд на свои чертежи. Долго молчала.

— Мистер Шкафчик 2.0, — наконец тихо сказала она, — Он будет ещё сложнее. Значит, тебе нужно будет вложить туда ещё больше…

— Ещё больше, — кивнул я. — И тогда я перестану быть твоим дядюшкой. Совсем. Может быть, навсегда.

Она долго смотрела на свои чертежи. Потом медленно, очень аккуратно, сложила их пополам. Не порвала, не швырнула — именно сложила, бережно, как складывают что-то очень важное, что собираются спрятать до лучших времён.

— Я всё поняла, — сказала она.

И тут я наклонился ещё ближе и сказал ей самое главное.

— Ксения, послушай меня внимательно. Мы построим нового Мистера Шкафчика. Обязательно построим. Я тебе даю слово Кузнецовых — я разовью свой дар, я верну себе силу, и тогда я оживлю его так, что он у нас будет жить долго, верно служить и не убивать своего создателя. Это обязательно будет. Просто не сейчас. Договорились?

Она подняла на меня глаза. Долго смотрела, словно проверяя, не вру ли. Кузнецовы умеют чувствовать ложь. И, видимо, не нашла её.

— Договорились, — серьёзно сказала Кнопка.

А потом вдруг встала с табурета, шагнула ко мне и неловко, неуклюже уткнулась лбом мне в плечо. Совсем коротко, на пару секунд. Я почувствовал, какая она маленькая под этим огромным свитером, и какие у неё худенькие плечи, и как они один раз сильно вздрогнули. И всё. Она тут же отстранилась, отступила на шаг и торопливо проговорила, отворачиваясь к верстаку:

— Иди уже, дядюшка. Не мешай мне работать.

— Хорошо, — серьёзно кивнул я и поднялся.

Дойдя до двери, я взялся за ручку и только тогда, словно вспомнив что-то совсем неважное, бросил через плечо:

— Пошли наверх — я научу тебя готовить омлет по моему личному рецепту… А заодно обсудим нового конструкта, которого нам предстоит сделать.

Она замерла.

— Какого ещё нового?

— Простого. Грубого. Уродливого. Такого, чтобы я мог его без последствий оживить и сдавать в аренду одним очень нехорошим людям за очень хорошие деньги. Мне нужен мастер. Возьмёшься? — подмигнул я.

В подвале раздалось громкое урчание. Кнопка поспешно прижала руки к животу, но было поздно. Она покраснела до кончиков ушей и быстро облизнула пересохшие губы.

— Ну… — пробурчала она, делая вид, что задумалась. — Если только ради рода…

— Ради рода, — серьёзно подтвердил я, а затем улыбнулся: — Ну и ради омлета, конечно.