Кнопка подхватила свои сложенные чертежи, прижала их к груди и засеменила за мной — маленькая, белобрысая, в свитере не по размеру и с защитными очками, забытыми на лбу.

Я шёл впереди и думал о том, что мне нужно срочно, очень срочно развивать свой дар и становиться сильнее.

После завтрака я зашёл в свой кабинет, сел за антикварный стол, открыл нижний ящик и достал оттуда ранговый перстень.

Надев его, я вновь увидел бледно-зелёный цвет.

— Словно представить, сколько эфира понадобится для того, чтобы вернуть свою былую силу. Впрочем, главное начать и поднять хотя бы один ранг, чтобы я мог нормально использовать стихийную магию.

А ведь когда-то на моей правой руке был камень в похожей оправе, только не зелёный. Он был чёрный — глубокий, бархатный, поглощающий свет. Абсолют. Вершина мастерства. Тот самый ранг, о котором юные маги при Императорском дворе мечтали так, как нищие мечтают о хлебе. Я тогда мог одним движением руки пустить в бой сотню пятиметровых непобедимых конструктов.

Но то был долгий путь и много, очень много эфира. Того самого драгоценного эфира, ради капли которого великие рода готовы были перегрызть друг другу глотки — у меня стоял на полках в хрустальных флаконах рядами, как обычное вино в погребе. Я раздавал их сыновьям горстями, чтобы они быстрее росли. Леонид брал за себя и за брата, а Андрей… он был слишком гордым, чтобы пользоваться такими простыми способами, он всегда хотел всего добиться сам.

Я моргнул и воспоминание схлопнулось.

Зелёный кристалл на моём пальце был всё таким же тусклым.

— Что ж, — тихо сказал я сам себе. — Пора начинать путь на вершину.

Я снял старую телефонную трубку и набрал номер единственного слуги нашего рода.

— Александр Константинович, — Максим Максимович остановился ровно в трёх шагах от стола, как полагается старой школе, и слегка наклонил голову. — Чем могу служить?

Он появился в моём кабинете спустя минуту, может чуть дольше. Было ощущение, что старик сидел в своей квартире и ждал этого звонка.

— Садитесь, Максим Максимович, — я указал на кресло напротив.

Он на секунду заколебался — садиться при господине было против всех его внутренних правил — но я смотрел на него спокойно и без улыбки, и он понял, что это не предложение. Опустился в кресло, сложил руки на коленях и замер в позе ожидания.

— Мне нужен эфир, — сказал я без предисловий.

Максим Максимович моргнул. Один раз. Это была вся его реакция.

— Чистый эфир, — продолжил я. — Скажите, великие рода по прежнему продают его только друг другу на торгах? Полагаю, что нам, в нашем нынешнем положении, туда хода нет, так что я хочу узнать у вас всё остальное. Где ещё в Петербурге сейчас можно достать чистый эфир. Все варианты.