Я отпил из бокала и скользнул взглядом дальше. Ковалёв стоял у дальней стены, делая вид, что разглядывает картину, но я чувствовал его тяжёлый, цепкий взгляд, скользящий по мне каждые полминуты. Он пытался делать это незаметно, но сотни битв в прошлой жизни научили меня всегда держать глаза на затылке. Каждый раз, когда я поворачивался в его сторону, он был занят чем-то другим, но стоило мне отвернуться и я снова чувствовал его пронзающий взгляд.

Он внимательно следил за мной. Вот только он не догадывался, что я занимался тем же самым гораздо дольше, чем он жил на свете.

Поставив бокал на поднос, я отыскал глазами Шувалова. Хозяин вечера стоял у камина, беседуя с парой гостей. Невысокий, плотный, с добродушным лицом и хитрыми глазами. Такие люди всегда стараются выглядеть куда проще и безобиднее, чем они есть на самом деле. Я подошёл и встал рядом, дождавшись паузы в разговоре.

— Михаил Аркадьевич, — я чуть наклонил голову. — Позволите на минуту?

— Конечно, конечно, — Шувалов извинился перед собеседниками и повернулся ко мне. — Чем могу помочь, Александр Константинович?

— У вас в кабинете стоит прекрасный телевизор, — сказал я. — Но пульт от него, простите за прямоту, видал лучшие времена.

Шувалов удивлённо моргнул:

— Пульт? Какой пульт? Вы вообще о чём?

— Тот, что лежит на столике у камина в гостиной, — я кивнул в сторону смежной комнаты. — Я обратил внимание, когда проходил мимо. Старая модель, раритетная. Я, знаете ли, питаю слабость к старым приборам. Позволите взглянуть поближе?

Шувалов удивился и это удивление подстёгивало его согласиться, чтобы узнать что же будет дальше.

— Конечно, прошу, — он повёл меня в смежную комнату.

Через три минуты я вернулся в зал. Шувалов шёл рядом с выражением глубокого изумления на лице, и было ясно, что он пока ещё не до конца понимает, на что только что согласился. Но азарт в его глазах горел ярче любого бриллианта, а в его кармане лежала маленькая микросхема.

— Вы безумец, Кузнецов, — тихо сказал он, и в его голосе звучало не осуждение, а восхищение.

— Возможно, — улыбнулся я. — Но вы только что согласились.

— Позволь тебе кое-кого представить, — Настя перехватила меня у входа в зал и потянула за рукав, извинившись перед Шуваловым с таким изяществом, словно делала это всю жизнь.

Я отметил, как на неё смотрели. Причём абсолютно все: мужчины провожали её взглядами, в которых читалось восхищение, а в некоторых нечто куда более откровенное. Женщины же смотрели иначе… оценивающе, завистливо, а некоторые даже не пытались это скрыть. Настя в алом платье с бриллиантовым колье на белой коже была не просто красива, она была тем, чего этот зал давно не видел. Чем-то настоящим.