Вот это как раз тот случай, за который армейцы заранее не любят офицеров-инспекторов. Ведь по своим должностным обязанностям он обязан следить, как справляется подразделение, и в случае, если прольётся кровь гражданских, наверх пойдёт рапорт. А потом сам же инспектор организует трибунал.

Но с Кеннетом мы до сих пор находили общий язык.

— У вас намётанный взгляд, офицер-инспектор, — официально отозвался я, так как рядом были подчинённые. — Ищите провокаторов. Нужно их изолировать, как станет возможно. Они будут провоцировать огонь по толпе. Мы такое уже видели.

— Я уже смотрю, — он припал к одному из перископов. — Командор, обратите внимание. Вон там, дальше, у столба. Вот с ними стоит поболтать, чтобы не мешали.

Я посмотрел в ту сторону и увидел там несколько стариков с седыми бородами. Местные старейшины, без их ведома точно ничего не происходит.

Вот с ними и надо всё решать.

Разговор с местными я буду вести сам, но меня будут сопровождать бойцы первой роты с автоматами наготове.

Толпа осыпала их криками и руганью, кто-то пытался подобраться к машинам, но мы выставили оцепление. Отгоним их раз-другой, но у нас всё же батальон, не рота, и мы движемся рассредоточено, как в зоне боевых действий, а не кучно. И у нас не только броня, но и обычный транспорт, который тоже высадили. Проезд займёт время, но объезжать негде.

— Никого не подпускать к машинам, — приказал я. — К оружию тоже. Держать оцепление.

— Вы не приказали бойцам разрядить винтовки, — тихо сказал Кеннет. — Могут случайно выстрелить.

— Ответственность на мне, — оборвал я. — У нас боевая задача.

Он покачал головой, но спорить не стал.

Дорога к мосту была узкая, зажатая между деревянными домиками с плоскими крышами, и местные перегородили её своими телами, не давая колонне пройти.

Но пока они торчали тут, наши аж два раза осмотрели мост, чтобы проверить, что там нет мин, а передовая колонна, которой успела пройти до того, как нам перегородили дорогу, заняла позиции на том берегу.

Эти местные всё портят. А формально это граждане империи, хотя в Вечном Пламени они видели всю эту империю.

Так что я подошёл к старейшинам. Их было четверо, все с обветренными тёмными лицами и глубокими морщинами. Несмотря на жару, на них были длинные стёганые халаты поверх курток, у одного на голове была меховая шапка, а у другого на поясе висел кривой нож в потёртых кожаных ножнах. Старая национальная одежда.

Они смотрели на меня, щуря глаза.

— Уберите людей, — спокойно произнёс я.

— Не понимаю, — один из стариков улыбнулся одними губами, но взгляд оставался настороженным.