— Всё вы понимаете. Империя здесь почти пятьдесят лет. Но можем поговорить и так…

Я перешёл на дискренто — язык, который использовался в землях империи Дискрем. Уж его-то здесь должны понимать.

— Что вам здесь нужно? — спросил старейшина на том же языке.

Разобрать слова было сложно, потому что я и сам уже давно не говорил на дискренто, и у них за время жизни на островах язык изменился.

— Мы хотим проехать. Дайте дорогу.

— Мы ни при чём, имперец. Это люди недовольны, — ответил другой и поправил шапку.

Толпа вокруг была пёстрая: женщины в тёмных платках, подростки в потрёпанных куртках, немногочисленные мужчины держались чуть в стороне и поглядывали на нас злее остальных. На многих были странные халаты, хотя на некоторых попадалась современная спортивная одежда. Видимо, привезли из города, одну партию на всех.

Империя снабжала местных едой и одеждой, потому что на самих островах с этим порой бывало плохо. Но жители этого не ценили.

— Уберите их, — сказал я.

— Как мы можем это сделать, имперец? — старейшина в меховой шапке развёл руками. — Люди недовольны.

— Тогда я скажу, что будет, — произнёс я, нависая над ними. — Вас выставили как живой щит, пока в это время готовится провокация. Кто-то откроет по нам огонь, скорее всего, тот, кто живёт в селении недавно. Такие здесь точно есть.

Я посмотрел на стоящего рядом Кеннета, и тот кивнул. Уже заприметил, да и я сам выделил парочку подозрительных лиц. Так что если начнётся, первыми обезвредим их.

— Вы им верите, потому что думаете, что они принесут вам свободу, — продолжал я. — Но знаете, что с вами будет на самом деле?

— Не угрожай нам, имперец, — недобро произнёс самый старший из них, тот, что с ножом на поясе.

Один глаз у него был слепой, через бровь шёл грубый шрам, а здоровый глаз смотрел со злобой. Наверняка воевал против нас в своё время.

— Я не угрожаю. Я говорю, как будет. Если по нам выстрелят, мы откроем ответный огонь. Погибнет много ваших, совершенно случайно. А когда мы уйдём, сюда начнёт стрелять крепость, потому что при засадах так положено. Независимо от того, что прикажу, крепость откроет огонь и сровняет посёлок с землёй.

Они задумались, я оглядел их всех.

— Имперец, если бы это слышал твой командир… — покачал головой одноглазый.

— Я с тобой честен. Убирай людей. Мы всё равно проедем, а империя останется здесь навсегда.

Старейшины начали переговариваться между собой, но не на дискренто, а на другом языке, которого я не знал. Наконец, одноглазый что-то крикнул в сторону.

Толпа не перестала выкрикивать проклятия и трясти кулаками, но люди отошли от проезда.