Глава 1 ВОПРОСЫ, ВОПРОСЫ…
ТОЛЬКО ЛЕЧИ!
Где-то… когда-то…
Аркадий
Никогда не думал, что добираться до того света будет так долго. Я всё летел и летел, и вокруг была темнота. Почему так темно? Вроде бы, свет в конце туннеля должен быть?
— Осторожно!.. Осторожно!.. — говорил рядом чей-то встревоженный голос. Красивый. Ангельский?
Пожалуй, нет. Как-то слишком много в нём… нервенности, что ли?
Потом было тихо, и мне казалось, что туннель крутится, и верх меняется с низом — как я это понимал, не знаю, вокруг была всё та же непроглядная темнота.
— Маруська, поди скорей сюда! — торопливо заговорил ещё голос. Мужской. Хм. Может, это проводник? Или перевозчик, вроде Харона? Пока я размышлял, «Харон» настойчиво затребовал: — Лечи, лечи его, не дай Бог, помрёт!
Судя по хлынувшей волне тёплой целительной энергии, лечили меня.
А вот это уже интересно. Зачем лечить того, кто помер?
— Шибко лечи! — наседал «Харон».
— Да я и так лечу! — первый нежный голос заговорил, чуть не плача. — Как в песок…
— Так успевай, однако, пока магия есть! Не то развалятся наши лошадки, не доведём подводы до Крышек Новеньких.
— До Кршижановице, — со слезами в голосе поправила «Харона» Маруська.
— Да не могу я такой слово сказать, однако! — возмутился голос, который казался мне всё более знакомым. Только откуда? — Ещё лечи!
— Лечу, лечу… Толку нет.
— Зато идём. Встанут лошадки — сотня лежачих на твоей совести будет, девка.
Маруська зашмыгала носом.
— Тыманча… — голос её ощутимо дрожал, — а разве это лошади?
— Ты не смотри на них. Идут — и ладно.
Новый поток энергии обволок меня, словно тёплое дыхание. И я (неожиданно для себя) понял, что у меня есть тело. А значит — есть глаза. И уж совершенно гениальное: я не вижу свет просто потому, что эти самые глаза закрыты!
Так надо их открыть!
Веки показались такими тяжёлыми, что я обязательно помогал бы себе руками, если б их тоже мог поднять. Наконец мои усилия принесли результат. Глаза слегка приоткрылись… и в крошечную щёлку резануло такое ослепительно-алое закатное солнце, что это как будто повернуло какой-то переключатель в сознании, и всё снова поглотила тьма, теперь уже без звуков и ощущений.
* * *
Санитарный обоз двигался сквозь притихший в ужасе январский лес. До станции Кршижановице оставалось около пяти километров.
ПО РАЗМЫТОМУ СЛЕДУ
Южная Моравия, сожжённая деревня
10 января 1948 года, закат
Хотару
Она сидела на скамейке рядом с тем, что всего несколько дней назад, похоже, было чем-то вроде сельской управы. Пока не превратилось в угли. Скамеечка тоже была обгоревшая, также как и яблоня над ней.