— Точных данных нет. Шёл в составе разведгруппы, без печёрских шевронов. Подозреваем инициацию на фоне тяжёлого стресса, потерял почти всех своих боевых товарищей. Вы же не хотите…

— Да уж, поднятая мертвецкая мне в поезде не нужна, — совсем другим тоном согласилась докторша. И кому-то в сторону: — Слышали? В спецвагон.

— Так точно! — отозвались два голоса, и меня поволокли.

— Согласно утверждениям сопровождающих, боец является оборотнем, — поспешил добавить майор.

— Не может быть! — возразила докторша. Голоса всё больше отдалялись.

— Я также сказал, но они настаивают. Возможно, редкий вариант магической формы. Я бы даже сказал, уникальный.

— Н-ну допустим. А этот?

— Также случай весьма странный, но в несколько иной плоскости… — начал объяснять ей майор, но окончания я уже не услышал. Затопали по деревянному настилу ноги, железно загремели замки. Солнце перестало долбить в веки. В вагон занесли! Теперь можно было смотреть.

Но особо поглазеть я не успел. Сдвинулась широкая дверь (судя по звуку — тяжеленная). Меня переложили с носилок на койку и быстро вышли, заперев в небольшом боксе. Что-то негромко загудело. Ощущения сделались примерно те же, что в госпитале.

Ну вот и ещё один гробик, — заворчал Зверь.

— Не ссы, на этот раз на колёсиках, — сипло пробормотал я себе под нос и попробовал сесть. Вышло плохо. Точнее — не вышло. — Ёлки-моталки, что ж такая слабость-то?

«А ты как хотел? — спросил новый голос, от которого я чуть не подпрыгнул. — Чтоб надорваться, а потом козликом скакать? Так, братец, не бывает, понимаешь».

Я с трудом повернул голову. В углу моей конурки стоял… судя по форме, сапёр. Телосложения крепкого, плотного. Не шибко молодой уже, почти вовсе лысый. Седоватая короткая борода (а может, фронтовая трёхдневная небритость?). Росту чуть выше среднего. Наверное. Точно сказать я затруднялся, потому что голову сапёр держал в руках.

— Ну, вот и дивные виденья! — шёпотом усмехнулся я сам себе. — Спасибо, хоть не розовые слоны…

Нет, я понимаю, что картинка внешнего мира была мутная и как будто подрагивающая по краям. И серая какая-то. Но этот дядька — он же вообще прозрачный был!

«Чего это слоны сразу? — заворчал он, роясь в одном из своих многочисленных подсумков. — Да ещё розовые!»

— Было дело, — хрипло пояснил я, — решил однажды забор покрасить. Сделать, так сказать, деду с бабушкой сюрприз. А вот в красках разбирался тогда не очень. Имел счастие наблюдать прыгающих слоников нежно-розового колера.

Сапёр замер и поднял голову повыше: «Да ты меня, никак, слышишь?»

— К сожалению, да, — согласился я. — Хотя, по правде сказать, не хотелось бы.