— Ох ты ж, ядрёна колупайка!

Единственным вампиром которого я знал была Енрикетта Марти. Испанская баронесса, которую даже тётя Айко называла древним чудовищем. А в устах тёти Айко, это звучало ОЧЕНЬ страшно. Тётя Айко и сама-то…

Я задумался. Может, по-тихой свалить, и контрабандисты будут уверены, что подвезли румынского вампира? Тогда, даже если их отследят и допросят…

С другой стороны, мне ж во вражеский тыл надо. А эти, похоже, точно знают, где во фронте прореха.

…

Автобус быстро свернул на какую-то второстепенную дорогу между полями, узкую и в отличие от аккуратно вымощенных государственных дорог, просто отсыпанную гравием. Подозреваю, что до прихода безмагических бурь, эта сетка просёлка была укреплена постоянно подновляемыми заклинаниями, а сейчас принялась потихоньку размываться и разбиваться. Зато здесь было малолюдно и тихо.

Крались потихоньку. Сперва на юг, потом, спустя час — развернувшись почти чётко на юго-запад, это по солнцу было понятно. Полагаю, мы давно уже пересекли линию фронта.

…

Часа через два с половиной, наверное, Опель остановился и, чихнув, заглушил двигатель. Из кабины вылез Райнер и окликнул меня:

— Господин, мы почти на месте. Дальше место… сложноватое, — похоже, не очень-то он стремился посвящать меня в тонкости своего ремесла, да мне это и невместно, — нужно немного подождать, чтоб в темноте уже…

— Отлично. Мне в темноте даже удобнее, — ответил ему я и с удовлетворением заметил, как работорговца перекосило.

— Я… кхм… просто попросить хотел, — он немного замялся, — не могли бы вы кадавра своего на улицу вывести? Дамочки пугаются. Две уже полсалона заблевали… Очень прошу.

Я пожал плечами. Раз уж стоим… Крикнул поднятому, чтобы тот вышел из автобуса.

Бенеш послушался сразу. Неуклюже прошагал на выход, спустился по ступенькам, едва сгибая ноги и, покачиваясь, остановился недалеко от двери. От него ощутимо несло пропастиной. Похоже, тело, поднятое без поддержки души и без непрерывного вливания сторонней энергии, портилось просто стремительно. У мня даже появилось сильное желание снова загнать его в салон. Чисто для наказания работорговцев.

Но девки причём, опять же? Их-то пока не за что наказывать.

Работорговцы сместились так, чтобы кадавр остался с подветренной стороны, развели костерок, вытащили из салона маленькую сборную печку, на которой принялись готовить, судя по запаху, кофе. Что характерно, мне кофе не предлагали. Видимо, у вампиров, по их мнению, была другая диета.

Ждали реально вечера. Когда совсем стемнело, работорговцы свернули лагерь. Затушили ногами высыпанные из печурки угли. Загнали внутрь девок, которых выпускали размяться. Бенеш, повинуясь моему приказу, залез сам. Этому пассажиры обрадовались не очень, но возразить вслух никто не посмел.