Мы выбрались через люк на крышу фургона, Ариса со своими — тоже.

— Ну, что скажешь? — спросил меня Бенидан, снимая с плеча винтовку.

— Еще рано, — сказал я, высматривая главаря.

Хитер, сука, вон, поодаль на пригорочке стоит и смотрит, как его орава собирается ограбить бедных несчастных путешественников.

Орава тем временем припустила коней и с гиканьем и свистом, которые должны были изображать боевой клич, размахивая железками рванула вперед, к добыче.

Я вытянул руку в направлении главаря и сжал пальцы в кулак. Ой, больно! Ему в смысле, не мне. Было хорошо видно, как у того внезапно подкосились переломанные ножки и он упал на землю.

А вот теперь извините меня! Нет, не разбойничьи морды, а коняшки. Грязные обезьяны на них не заслуживали извинения. И я пустил свое любимое Облако Смерти.

Забавно было наблюдать за реакцией басмачей, когда они поняли, что им пришел большой пушной зверь. Конники пытались остановиться на ходу, но вот только инерция помешала это сделать. И они еле успели повернуть, когда черное облако прошло через них и покатило дальше, чтобы где-нибудь развеяться. Оставив за собой только тронутые Скверной тела людей и лошадей.

— Приказывай, командир! — сказал Бенидан.

— Стандартно. Обшмонайте их, только осторожно, всякую дрянь не брать и не вляпаться в остатки жижи. А я пока с Арисой съезжу за нашим живым трофеем.

— Принято!

Я спрыгнул со своего фургона и подошел к мобильному будуару Арисы. Дверь, сразу же распахнулась.

— Ну что, поехали за добычей? — опа, а Ариса-то возбудилась от убийства — глаза блестят, ноздри раздуваются. Не хватает девочке адреналина… или чего другого.

— Ага. Поехали!

Ариса отдала короткое распоряжение на стриголе, и мы покатили вперед.

— Какие все-таки жадные и глупые людишки, — усмехнулась она. — Ведь видно же, что, если два фургона идут без охраны, значит, у них есть на это право. Право силы.

— Но желания попробовать никто не отменял! Вот и попробовали!

— И получилось ожидаемо.

Мы лихо подкатили на холм — у Клыков был явно агрессивный стиль вождения, аж пыль из-под колес. Была бы возможность — с пробуксовкой бы тронулись.

Главарь как в поговорке был зол, могуч и вонюч, в грязной кожаной одежде и раззолоченной саблей — снял с чьего-то тела, небось. А еще он корчился и орал от нестерпимой боли. Ну да, два открытых перелома малоберцовых костей не способствуют хорошему настроению и бодрому состоянию духа. А также передвижению. По крайней мере, до своей лошадки, мирно жующей жухлую степную траву, добраться ему было проблематично.

Я присел над ним на колено, и коснулся лба, снимая боль. И отнюдь не от гуманности — чтобы он четко и ясно отвечал на вопросы.