А что? Извините, колонии у нас на самоокупаемости, и это будет одна из экспортных статей дохода. Да и местным не даст повода бунтовать, выпивки будет достаточно. При нынешних простых нравах остановка винного довольствия может привести к бунту. Трезвый и от этого злой пират с бодуна — страшная сила, как уже выяснилось.

Но это я отвлекся. Сейчас мне нужен был Род. Требовался пристальный взгляд Его Высокопревосходительства королевского сенешаля, точнее, его прошлой ипостаси — мелкого криминального элемента.

— Вызывал? — спросил Род, войдя в мой кабинет.

— Ага. Выпьешь? — я полез в стол за бутылкой.

— Не, я на службе, — мотнул головой он. — Мне сегодня еще делегацию судейских, приехавших с Осием, обхаживать. — Главного королевского сенешаля ублажать.

— Смотри, не слишком старайся. А то ориентацию потеряешь… — усмехнулся я.

— Ты всегда в своем репертуаре, Гарс, — покачал головой Род. — Мне эту старую сволочь со сворой сегодня накачивать и шалавами на ночь снабжать, все, как и положено. Сомневаюсь, конечно, что этим старым импотентам они нужны, но пусть будут для блезира.

— Тяжко идет? — посочувствовал я.

— Ага. Постоянно нос задирают. Они, поди ж ты, все благородные в хрен знает каком поколении, из самого Сенара аж, петушня столичная… Со мной через губу не плюнут, я для них выскочка и вообще бывшая шпана, — пожалился Род.

— Не обращай внимания, — махнул рукой я. — Все равно ничего они тебе не сделают, как бы ни старались. Просто обеспечь их бухлом и шлюхами, чтобы они все время командировки сюда были в невменяемом состоянии.

— Так и делаю. Но, я полагаю, ты вызвал меня сюда отнюдь не для этого?

— Именно. Включай свою старую ипостась урки и расскажи мне о преступном мире Айзана в общем и Ат-Балая в частности.

По сморщенному лицу Рода было видно, что это ему не по нраву. Как будто лайм целиком хватанул, так скривился.

— Это сложная тема, — сказал он.

— Что так?

— Видишь ли, Айзан — это совершенно другая цивилизация, как и Угур. Своя религия, свои правила, своя иерархия… Скажем так, истокскому вору там делать нечего. Как и сенешалю.

— Продолжай, — сказал я. — Почему?

— Во-первых, настороженное, даже враждебное отношение к чужакам при отточенном лицемерии. Сейчас он разговаривает улыбаясь, а за спиной прячет кетмень, чтобы при случае вонзить его тебе в череп, когда ты отвернешься.

— Подлые?

— Да как тебе сказать… Чужак для них — хуже собаки, а собака — животное нечистое. Поэтому иноземца и иноверца обманут, ограбят и в лучшем случае бросят, а не сделают рабом. Торговля рабами, кстати, у них поставлена на широкую ногу и является уважаемым и доходным ремеслом.