Сколько? Пять… может быть, шесть? Времени катастрофически мало.

«Скай, стой! Не вздумай! Это огнемёт!» — отчаянный крик рвался наружу, но вместо яростного вопля из пересохшего горла раздались лишь жалкие, неприятные хрипы, больше похожие на воронье карканье. Слова застревали, не в силах преодолеть сковавший меня ужас.

Скай в любом случае выстрелит.

Барнс, в отличие от меня, воспользовался возникшей заминкой с хладнокровной расчетливостью. Не полагаясь ни на каплю здравого смысла безумного дроида, он молниеносным рывком сорвался со своего укрытия за пультом управления и бросился к спасительной двери мостика. Лысый охотник, секундой позже осознав всю серьёзность ситуации, вскочил на ноги и последовал за ним по пятам. Если им удастся выскочить из обреченной рубки и успеть захлопнуть за собой герметичную створку, она надежно запечатает локальный филиал ада прямо здесь, на мостике. В узком коридоре за дверью никто даже не почувствует тепла после взрыва смертоносного термического заряда.

Что будет потом? Без пилота, без моих кодов доступа, в выжженной дотла капитанской рубке? Хороший вопрос, но ответ на него, увы, останется для меня без ответа. Я уже никогда не узнаю, как эти ушлые дельцы будут выкручиваться из этой смертельной западни.

Странно. Говорят, перед самой смертью вся твоя жизнь проносится перед глазами калейдоскопом воспоминаний. А мне ерунда всякая в голову лезет. Вдруг охватила какая-то неожиданная и нелепая детская обида. Не столько из-за неминуемой гибели, сколько из-за несправедливости: другие, те, кто в большей степени виновен в этой катастрофе, скорее всего, выживут. Корабль ведь, даже после взрыва, пусть и с огромными повреждениями, сможет продолжать свой путь. Да, это будет чертовски сложно, потребует невероятных усилий и знаний. Шутка ли — не имея моих допусков, перевести управление звездолетом из уничтоженной рубки на резервные пульты, расположенные палубой ниже. Но «Церу» вполне реально довести до их секретного убежища.

Жаль мадам Элоис. Жаль ее испуганных детей. И рыжего. После всего этого кошмара я не уверен, что кто-то или что-то сможет оградить их от садистской ярости Барнса. Он будет рвать и метать, вымещая всю свою злобу и разочарование на самых беззащитных.

Охотникам придётся забиться в свою нору и ждать там, скорее всего, куда дольше нескольких месяцев — без Ниамеи и в текущем состоянии «Цера» дальше пояса не полетит. А значит, лишние рты им в убежище совершенно не нужны.

От неожиданного громкого хлопка я резко вздрогнул. Прямо перед моим лицом, в каких-то жалких сантиметрах, гулко ударила о металлический пол магнитная подошва тяжелого ботинка. Флако тоже, как оказалось, не горел желанием изжариться до хрустящей корочки вместе с нами. Его инстинкт самосохранения сработал с опозданием, но всё же сработал.