И как бы дико это ни звучало, я вынужден был признать — в его словах звенела холодная, беспощадная логика. Если убежище действительно было «неприступной крепостью», каким его описывал Барнс, то заполучить ключи к нему, пусть и таким омерзительным способом, было бы огромным преимуществом. Но то, как он это говорил, с каким видом… его дьявольская, окровавленная физиономия с подсвеченными «рожками», свисающая передо мной, придавала его словам оттенок сюрреалистического кошмара. Этот механический паук из преисподней не просто предлагал — он инструктировал, как бывалый мясник, и в его голосе не было ни капли сомнения или отвращения.

— Скай, это… — доктор Блюм, бледный, но уже пришедший в себя после пережитого, подвинулся немного ближе, его голос дрожал от возмущения. Он тоже слышал предложение дроида. — Есть же более… цивилизованные методы. Сетчатка глаза быстро утратит свои свойства вне тела. И если уж на то пошло, голова Барнса уже отделена от тела. Мы могли бы поместить её в холодильную камеру. Уверен этого будет достаточно.

Док всегда был прагматиком, но даже для него предложение Ская выходило за рамки. Он резонно предположил, что если биометрический доступ и существовал, то, скорее всего, он был только у ключевых фигур — Барнса и, возможно, Флако, как у двух почти равных лидеров этой банды.

— Да зачем нам целая голова? — возразил Скай, его оптика на мгновение метнулась к доктору Блюму, выражая явное недоумение, прежде чем снова сфокусироваться на мне. — Хотя, признаю, для возможной системы распознавания лиц одного глаза действительно может оказаться недостаточно. Но, — дроид указал одной из своих острых спиц в сторону безжизненного тела Флако, — кисти рук — это обязательный минимум. Они гораздо надежнее для дактилоскопических сканеров. Чем больше различных образцов биоматериала мы соберем, тем выше наши шансы на успех. Разные системы безопасности могут использовать разные методы идентификации. Больше биометрических ключей — больше потенциально открытых дверей.

Его слова падали в оглушительную тишину мостика, нарушаемую лишь потрескиванием поврежденных консолей и моим собственным хриплым дыханием. Мысль о том, чтобы взять в руки нож или резак и исполнить его указания, вызывала приступ тошноты. Но где-то в глубине сознания, под слоем шока и отвращения, шевелилось ледяное понимание: этот жуткий, окровавленный паук, возможно, снова был прав.

Однако это вовсе не означало, что я обязан слепо следовать жуткому предложению дроида. Похожий опыт уже был в моем прошлом, когда после гибели моей прежней команды возникла острая необходимость перепривязать биометрический доступ «Церы» на мои собственные данные.