Дьявол! Я в этой дикости и сам становлюсь каким-то неадекватным! В таком темпе и с этими нравами, я вскоре начну на колья выставлять головы убитых врагов, коль такие появятся. Станет необходимо — так выставлю. В моем положении методами не брезгуют. Но моя сила не должна быть грубой, первобытной и примитивной. Мне достает образования и примеров из прошлой, цивилизованной жизни, чтобы уверенно удерживать свой, пока что очень хилый авторитет. Хитростью, коварством, интригами, технологиями, знаниями. На грубую силу, рано или поздно, всегда найдется адекватный ответ, а вот на хитрость, если она удачная, отреагировать будет не просто.

Авдотья и Еремей о чем-то шептались, стоя у изгороди дома. Чуть поодаль от них на поваленные бревна взгромоздился мужичонка, широкий в плечах, коренастый, плешивый с рябым лицом и выгоревшими колтунными прядями по бокам от ушей. Длинная борода была криво подрезана, на исподней рубахе под душегрейкой отчетливо виднелись свежие жирные пятна от еды.

— Вот, Аред-батюшка, Захар Семясейный, всех волков окрест Коломны повывел, стар стал, кадомить пошел по миру. Где лесом, где полем, на селищах работы спрашивает. Бобыль, вольный стал от боярской дворни, так теперь без кола без двора, просится к тебе, во служение, как только прознал, что ты волка побивать идешь.

— А здесь-то он откуда взялся?

— У купчишек на стругах, в подмогу на веслах работал. Рука у Захара крепкая, он славен тем, что всюду с булавой каменной промысел ведет. Ему что волк, что лось, что куница, что лиходей, всех булавой бьет.

— На охоту возьмем, что за дело, а коль покажет себя, так и определим, куда пожелает.

— Мне, батюшка, велика охота, подсобить тебе в добром деле, — сказал сам Захар, чуть поклонившись и запихивая шапку за пояс. — Люди разное про тебя говорят, а я всему не верю. Никому не верю. Брешите, отвечаю, что говорите, не ведаете! Вот мне и должно самому поглядать и после за слово ответить, потому как моему слову и любой кормчий, и конюх, и купцы с приказчиками верят, потому как мое слово покрепче чем, вот, моя булава!

— Я от своей стороны никого не гоню, Захар. Хочешь остаться, милости просим, в крепости всегда дело найдется. Будешь бездельник, впроголодь жить станешь, найдешь себе дело, так и бед знать не будешь. Вон у меня и курная уголь жжет, и кузня, и стекольный завод, и стены вот уж в четверть возвели.

— В моих краях так разумеют, что кузнец это тот, что железо мнет да соху кует. Оружейник тот, кто соху мнет да мечи кует, но, а тот, кто мечи мнет да оковы кует, тот у нас коварем зовется.