— Отдадим его боярам? — спросил дед Еремей, когда страсти вокруг охоты немного поутихли.

— Зачем? Клетку ему сделаю, пусть сидит пока вновь на человека не станет похож.

— Слышали лодочники, что окрест опять волки воют, следов стало еще больше, будто приходят за своим оборотнем. Ночами возле стен топчутся, собаки вон на хрип изошли, скот встревожен.

— А что оборотень косматый, нем, иль язык себе откусил с перепугу?

— Заговорит, — ухмыльнулся дед, — мы у него в шкурах пояс Маланьи нашли. Гаврила все за топор хватается, не сдержим, так забьет этого лешака.

— Маланью, жалко, задрали звери, да только горю теперь не поможешь. А вот с волками, я так понимаю, что-то придется основательно делать. Они мне всю торговлю портят.

— Значит, князь шкурами дырявыми перетопчется, незачем ему про оборотня знать.

— Слухи все равно дойдут, да только стар он уже и вся власть как я понимаю, у бояр. А бояре те и с моей торговли, тоже мзду большую имеют, так что пока мне перечить им не с руки.

Предстоящая зима, холода, заставили поселенцев значительно ускорить многие дела. Кто спешно дома достраивал, кто склады. Дров заготовили по привычке, припасов. За неполный год от прежней Железенки, только мой дом, да кузница остались, да и те конюх Пахом, что из дворовых Ярославны, подладил да привел в порядок. Да население сильно прибавилось. Как-то само собой получалось, что приходили в мою крепость большей частью люди одинокие, неженатые, беглые. Но я никому не отказывал, лишь к новичкам какое-то время верных людей приставлял, чтоб убедились, что не засланные. Поголовье скота, лошади, быки, домашняя птица, все это появлялось как по волшебству. Такое впечатление, что помимо своих дворов, где жили, держали сельчане в глуши еще одно хозяйство, подальше от глаз любопытных. Я-то их налогами вовсе не обкладывал. Это у них такой условный рефлекс, выработанный годами бесконечных поборов и притеснений. Дал мне от семьи молодого отрока в мастерскую, вот и весь налог. Да на поверку получалось, что при дележе прибыли, этот самый отрок всю большую семью и кормил, так что припасов да одежду, утварь да инструмент проще стало купить чем самому делать. Вот тебе и задатки индустриального общества. А в этом самом обществе кто не со всеми, тот против всех. Будь индивидуален сколько угодно, будь талантлив и самобытен, но знай свое место, и свое дело в общем механизме. Бездельников и лоботрясов терпеть никто не будет. Вот и оборотень, выловленный нами, тоже как диковинка в зоопарке, был обузой. Если бы, не разговорил его дед Еремей, так бы я, наверное, и не знал, что с этим психом делать.