— Скажи-ка мне мил человек, ты себя волком считаешь? — вопрошал я, не отрываясь от дел в своей мастерской.

Косматый оборотень, наотрез отказывающийся мыться и принимать из рук приготовленную пищу, смотрел на меня злобно и с явным вызовом, и это при том, что был скован цепями, под присмотром пяти охранников.

— Нет никакой разницы, Коварь. Ты ведал тайное, потому меня сыскать да словить смог. Хитер, жесток. Но я на тебя зла не держу.

— Ваша стая людей подрала! Моих людей! — пояснил я, повышая голос. — Что вам дичи мало было?

— Мои бы не стали, то одиночка…

— Что значит твои? Ты что же у них вроде вожака?

— Я и есть вожак. Каждый в стае слепым щенком мой дух помнит, каждого на руках выносил, выкормил. Хилым матерям приносил добычу! Все они мои дети!

— Не хочешь же ты сказать, что поэтому волки окрест моей крепости вьются, что ты им как отец родной, чуют тебя.

— Ты Коварь, должен ведать…

— Я-то ведаю! Да вот только ты мой пленник, в моих оковах! Я тебя словил, вот и говорю с тобой только потому, что решаю, что делать стану.

— Кровь мою возьмешь, дети мои мстить станут. Проклянут твое место, как прежде уже было, до той поры, пока ты Коварь, в мое селище не пришел и не взял.

— Так вот значит, кто тут всю зиму ошивался! Твой это был прежде дом. Не нужна мне твоя кровь, косматый, да только и отпустить я тебя не могу. Волки твои мне все дело портят…

— Волки, они… они просто волки. — почти прошептал оборотень и приуныл, опуская голову.

За год работы моя мастерская сильно изменилась, обзавелась множеством инструментов, приспособлений, таинственных для прочих устройств. Молва обо мне шла волной по краям и землям, по дозорам и поселениям, городам и монастырям во все стороны света. Малый срок, а я уже успел заявить о себе, обзавелся женой, людьми, оружием, производством. Привадил купцов, мастеров, ремесленников. Вот и продолжать надо в том же духе. Прозвали меня Коварем. Опасным, хитрым, жестоким, так пусть так оно и будет. Не знаю почему, но в тот момент мне вдруг подумалось что странный, чудаковатый оборотень может стать еще одним свирепым оружием в моих руках. Дерзким, сокрушительным, опасным. А всего-то надо сменить плюс на минус. Поменять знаки!

— Хочешь вернуться в свое родное селение не пленником, а вольным? — Спросил я оборотня, откладывая молот и клещи на верстак.

Пленник поднял глаза, и я почувствовал, что он цепляется за слова, за любую возможность выжить, но и подвоха ждет. Не такой уж он и дикарь, как я посмотрю. Охраняющие его люди, те что держали цепи, оторопели, стали переглядываться, только дед Еремей хитро прищурился, буравя меня колким взглядом.