— Отпущу я тебя — лучше не станет. Кто из моих людей, или боярская челядь, а все одно изловят всю твою стаю. С потерями, с жертвами, но не дадут жить. Это, уж ты, мне на слово поверь. Но могу, я тебе, предложить вот что! Поставлю я на болотном острове крепость. Обнесу частоколом от посторонних, тебя чумного прикормлю, приважу, а ты своих волчат собирай да держи всех в одном месте. Загон поставлю большой, так что будет где разгуляться. Коль скоро ты им как вожак стаи, то совладаешь. Лесного зверя бейте, сколько нужно будет. Загон тот не тюрьма, а убежище. Людей тебе в подмогу дам, чтобы охраняли зорко. А когда мне надо будет, я тебя позову со всей стаей на подмогу. Придешь?

— Приду батюшка — ответил оборотень еле слышно, но сразу же, без раздумий.

— Детей твоих в обиду не дам, каждому крепкий доспех скую, чтоб вражий меч не взял, чтоб стрела не достала. Звери сильные, а с броней еще сильней станут. В добыче отказа знать не будете за службу свою.

— Сделаю, батюшка. Верней пса дворового тебе служить стану, коль детей моих при мне оставишь да резать не велишь.

— Соберешь вокруг себя стаю, да знайте только, резвитесь. Будет у вас крепкое убежище, будет добыча, будет служба.

— Да как же так! — возразили было, Захар да Гаврила, обиженные волками, обделенные, жаждущие мести!

— Молчать! — рявкнул я, да так, что даже дед Еремей, отродясь не пугливый, ссутулился и отпрянул. — Хотите крови⁉ Мести⁉ За кого? За семьи и родных? А что ж тогда ему не даете право мстить⁉ Местью можно только прогневать небо! Вогнать себя в больший грех, чем если бы просто простить! Зверь не повинен в том, что голоден, таким его создал бог! Как и человека, сделал сильным, разумным, и вложил душу живую, человеческую, а не звериную! Кто хочет мести, может перестать называться человеком!

Похоже, что эта короткая проповедь возымела некоторый эффект, потому что и Захар и Гаврила немного остыли. Тем более, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, на этих волков с оборотнем во главе, я имею собственные интересы, и никому не позволю указывать, как следует поступать. Они давно уже смекнули, что я имею силу и возможность, сам принимать решения и сам же воплощать их в жизнь.

Мужики собрались у пристани, обсуждали подзабытую, уже было охоту на волков, сплетничали, гудели как встревоженный пчелиный рой.

— Вот мы пришли к тебе, потому так пошло издревле, нам землякам держаться вместе, — начал речь один из старейшин, что пришли с Гусиного озера. — Нет памяти на нашем веку, чтобы чужак, варяг, коварь, стал бы защитником, дани не беря. Мы тебе людей да работу даем. Ты нам хлеба да товар да гривен, коих из нас многие отродясь и не видовали. А в толк взять все не можем, что за светлый дух тобой правит, или кривда злая ведет. Изведаем с тобой лиха, или благоденствовать станем. Вот зло твое дело, всем ведомо, волков пожалел, оборотня привадил, гром камень сотворил, железа тугого казарского наворожил, а нам невдомек…